Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Мы давно уже переехали в Пятигорск и жили теперь отдельно от тещи и тестя в семейном общежитии. На работе у супруги мы состояли в льготном списке на получение квартиры как многодетная семья. Тогда квартиры еще выдавало государство, но можно было годами стоять в очередях, дети вырастали, родители умирали, а квартиры получали перспективные футболисты да артисты и вообще нужные люди. Подобная ситуация возникла и у нас. До нас дошли сведения, что в городе сдается новый дом и на институт жены выделена четырехкомнатная квартира. Но оказалось, что ее отдают семье, у которой было двое детей и они в очереди были за нами. Нам было известно почему – близким родственником у них числился завотделом института, очень уважаемый и нужный специалист. Но история с наследством, которая впереди, научила меня бороться и сопротивляться сложным жизненным ситуациям – то, что нас не убивает, делает нас крепче. Это были годы, когда партия руководила всем и вся, и у меня появилась мысль провести открытую политическую голодовку на рабочем месте. Я сидел на приеме с взбледнувшим лицом, день и два, пока завотделением не обратила внимание на мое состояние. Я официально заявил, что провожу голодовку и объяснил причину. И тут колесо завертелось: прибежал главный врач поликлиники, парторг. Они тут же составили ходатайство в партийный комитет Ессентуков, оттуда направили запрос в Пятигорский партийный городской комитет. Смысл запроса

был таков: Как, каким образом врач-онколог, хирург, член КПСС проводит политическую акцию голодовки вследствие чудовищной несправедливости по распределению квартир?! На следующий день я, ко всему прочему, дежурил в больнице по экстренной хирургии. Завотделением хирургии был поставлен в известность о моей акции, но предупредил, чтобы мое состояние не отразилось на лечении больных, предлагал тихонько поесть, но я стойко держался, хотя к тому времени еле ноги таскал. К вечеру стало известно, что я победил. Система партийного контроля сработала, и нам волевым приказом была выделена четырехкомнатная квартира в новом доме, притом можно было выбирать из трех вариантов. Ужин в больнице давно закончился, остатки еды с кухни поварихи унесли домой, но случайно осталось полбуханки серого хлеба, который я умял за мгновение. И жить стало лучше, жить стало веселее. Анализируя сейчас ситуацию с моей политической голодовкой, я понял, что заскочил в последний вагон уходящего эшелона партии и распадающегося Советского Союза. Через год большинство активных коммунистов избавлялись от партийных билетов в связи с распадом Партии. Распад СССР стал результатом событий августа-декабря 1991 года. После августовского путча деятельность КПСС в стране была приостановлена. А 8 декабря 1991 года Советский Союз прекратил свое существование. Но моя семья благодаря руководящему влиянию партии получила квартиру. Слава КПСС!

Глава 5. Полеты во сне и наяву

8 мая 2021 г умер бывший член Политбюро Егор Кузьмич Лигачев. В 1985–1988 гг. он в качестве секретаря ЦК КПСС отвечал за вопросы идеологии. Фактически он был вторым лицом в партии после генсека Михаила Горбачева. В этот же период был одним из инициаторов и руководителей антиалкогольной кампании в СССР. Но мой рассказ не о нём.

В 1988 году меня отправили на курсы повышения квалификации в Ленинградский ГИДУВ -Государственный институт для усовершенствования врачей. Моя основная специальность – врач онколог. Поселили нас в новом общежитии на ул. Профсоюзной – огромное здание в 5 этажей из красного кирпича. Там была почта, переговорный пункт и видеозал. Жили мы в трёхкомнатной квартире по два человека в комнате, и была кухня, оборудованная всем необходимым, естественно душ и туалет – по тем временам шикарные условия. Мы покупали огромного венгерского гуся и запекали его в духовке. Голодные времена еще не настали, продукты были, но купить алкоголь становилось все труднее. Поэтому я и начал мое повествование с Лигачева Е. К. Может быть он, как и его соратники искренне верили, что русского человека можно по приказу сверху сделать трезвенником. Но товарищи не понимали и героически сражались в огромных очередях за бутылку любого алкогольного напитка с такими же жаждущими. Дело доходило до смертоубийства. За пивом тоже были очереди в несколько сот метров. Если вы помните, был один сорт пива – «Жигулевское разливное», разбавленное водой. Ну как бы то ни было, к гусю у нас было или пиво, или кислое вино из дружественных соцстран.

С промтоварами было проще – нам в институте выдали сертификаты, по которым мы могли покупать одежду, обувь и прочие дефицитные товары в магазинах Ленинграда. Осмелюсь напомнить, что иногородним товары повышенного спроса не выдавались, нужен был паспорт с пропиской или сертификат, в котором отмечено, что товарищ находится в командировке. Отоваривались мы чаще всего в Гостином дворе. Помню, искал себе костюм, и тут перед мной вывезли вешалку с прекрасными финскими вельветовыми костюмами Я, естественно, отхватил себе, даже моего размера, успел, через минуту вешалка была пуста-на полу валялись оторванные этикетки и какая-то прилично одетая женщина. Таким образом я обеспечил всю семью, ведь у нас в Пятигорске импортных товаров не было. До конца курсов оставалась еще неделя, мы осмотрели все достопримечательности и музеи города-героя и, как полагается, посетили Петродворец, Павловск, Екатерининский дворец. И тут я заскучал, захотелось домой хоть на минутку заскочить.

Однажды вечером, было еще не поздно, я вроде задремал. Потом я как бы вышел из своего тела и в той же позе как лежал поднялся к потолку, вылетел через окно и с нарастающим ускорением полетел над вечерним Ленинградом, потом дальше и выше. Я чувствовал на коже эту огромную скорость и шум в ушах. Потом приземлился, или точнее, прибалконился на балкон кухни нашей квартиры. На кухне горел свет и моя жена, что-то готовила. Тут она вздрогнула, обернулась и уронила на пол тарелку. То ли от шума то ли от чего-то другого я вновь полетел, но уже в обратном направлении, влетел в окно своей комнаты общежития, точно опустился в лежащее на кровати тело и проснулся. Тогда я не придал значение этому сну – я довольно часто летаю во сне. Но, когда после курсов я вернулся домой, после раздачи подарков и радости всей семьи от воссоединения, жена рассказала мне про странный случай, что случился с ней вечером на кухне такого-то числа: она тогда почувствовала, что на балконе кто то есть, испугалась, но не очень, так как мы жили на шестом этаже и никто посторонний не мог забраться на него. Этот событие совпало по времени и дате с моим странным сном, где я снова летал.

Глава 6. Наследство

В Пятигорском онкологическом диспансере я был самым молодым специалистом.

После окончания Иркутского медицинского института в 1972 году я был распределен в Иркутский областной онкологический диспансер. Это было престижное распределение, так как Иркутская область очень большая, и молодого хирурга могли распределить в районную больницу в тьмутаракань. Естественно, после годовой интернатуры по хирургии в Шелеховской городской больнице я мог самостоятельно оперировать только простые случаи аппендицита и грыжи. В районной больнице я бы варился в собственном соку и ничему бы не научился, ну правда, жизнь заставила бы расширить список операций, но на это ушли бы годы и самое главное, страдали бы пациенты от неумехи-хирурга.

По счастливой случайности меня женили на пятом курсе на молодом преподавателе политехнического института. Она была коренной иркутянкой, поэтому меня оставили в городе. Я не помню сейчас, почему я пошел в онкологию, но мне казалось это интересным и перспективным направлением медицины. Тем более областной онкодиспансер обслуживал БАМ и был оснащен самым современным по тому времени оборудованием. Это была стройка века, на нее не жалели средств, и все медицинские учреждения, которые обслуживали ее, снабжались в первую очередь и самым лучшим. В лучевом отделении функционировал РОКУС-ротационно-конвергентные компьютеризированные комплексы – лучевые установки, которые были только в центральных клиниках Москвы и Ленинграда. В диагностическом отделении использовали японские фиброгастроскопы,

широко использовался цитологический метод исследования, в химиотерапевтическом отделении в достаточном количестве были самые современные по тем временам химиопрепараты, в основном, импортные. Я не говорю уже о специалистах высочайшего класса. Кроме лучевого и химиотерапевтического отделений, о которых я упомянул выше, были отделения прокто-абдоминальное, торакальное и отделение головы и шеи, в которых выполнялись все виды сложнейших операций почти всех локализаций рака. Я, как молодой специалист, поочередно работал во всех отделениях, сначала ассистировал, потом сам оперировал больных, выполняя типовые операции. Почему я так подробно описываю отделения и мою работу в них? Работа в этом центре очень много мне дала для развития как специалиста, и через три года обязательной отработки по распределению я превратился из молодого неопытного хирурга в онколога широкого профиля с уклоном в хирургию.

Моя теща, страдавшая сахарным диабетом, часто ездила в Ессентуки и Кисловодск на воды. По тем временам и по сравнению с Иркутском, там было сытно и тепло. Если в Иркутске надо было ловить время, когда привозили в магазин хлебную колбасу (это вид колбасы по форме хлеба, его, видимо, в этих же формах и выпекали), то на Кавказе продукты были в изобилии. Благодаря тому, что наша квартира располагалась этажом выше продуктового магазина, мы слышали, как гремели лотки – это значило: привезли что-то съестное, и каждый, кто был в это время дома, стремглав бежал вниз занять очередь, чтобы успеть получить вожделенный деликатес. Что это была за колбаса, я, сейчас ретроспективно анализируя, понимаю, что не каждая кошка стала бы есть этот шедевр мясной промышленности: там были и сиськи, и письки, и хрящики, и что-то еще. Но за неимением другого, мы ели и это. Ладно летом, но зимой в тридцатиградусный мороз было очень и очень некомфортно. И вот, после очередной поездки на Кавказские Минеральные Воды, теща в ультимативной форме отправила нас в этот благодатный край: «Езжайте, устраивайтесь, а мы подтянемся позже». У меня к тому времени закончился обязательный трехлетний срок отработки по распределению, и я, оставив заявление об увольнении, с женой уехал устраиваться на новое место. К тому времени у нас родилась старшая дочь, и теща предложила оставить ее у них, пока мы обустраиваемся на новом месте. О чем мы думали тогда, я не помню, но приехать в чужой город без родственников и знакомых, без жилья и работы, это надо быть такими отчаявшимися и безрассудными.

Надо было начинать все сначала. Моя супруга преподавала высшую математику в институте в Иркутске. В Пятигорске же ее взяли программистом во вновь созданный НИИ. Я устроился хирургом в центральную районную больницу Предгорного района. Так как Кавминводы были курортом всесоюзного значения, квартиру можно было снять прямо на вокзале. Потом, через полгода путем сложной комбинации двойного обмена, родители жены обменяли свою квартиру в Иркутске на квартиру в Ессентуках.

Я год проработал хирургом в Предгорной больнице, потом мне предложили полставки онколога. В должности районного онколога я проработал совсем недолго, и я помню тот день, когда ко мне на работу приехал главный врач Пятигорского онкодиспансера и предложил работу у себя. Видимо, информация, что в районе прозябает квалифицированный онколог, дошла до него и, таким образом, я получил работу по специальности.

В Пятигорском онкологическом диспансере я был самым молодым специалистом, тогда мне еще не было и тридцати лет.

ПОД (Пятигорский онкологический диспансер) обслуживал половину Ставропольского края и город Пятигорск, вторая же половина относилась к Краевому онкологическому диспансеру, расположенному в Ставрополе.

Наш диспансер ютился в неприспособленном двухэтажном здании. Говорят, раньше здесь был детский сад. На первом этаже была поликлиника диспансера, на втором – хирургическое отделение. Отдельно рядом было три одноэтажных здания: гинекологическое, лучевое и пансионат. Коллектив подобрался хороший, и, несмотря на тяжесть контингента больных, мы регулярно все дружно выезжали или просто выходили на природу, устраивали пикники, благо рядом была гора Машук с великолепными полянками. Видимо, причиной такой сплоченности был главный врач диспансера – молодой и энергичный человек без малого сорока лет. Первое время меня поставили на консультативный прием в поликлинике диспансера. Позже, учитывая мои склонности к хирургии, я стал поочередно работать то в хирургическом отделении, то в поликлинике. Прием в поликлинике был очень напряженным, мы не могли отказать больным, приехавшим из района за десятки километров. Иногда мне приходилось принимать до пятидесяти человек за смену. Я бы не смог консультировать столько сложных больных, если бы не четкая организация работы диспансера и, самое главное, опытные медицинские сестры. До сих пор с благодарностью вспоминаю одну из них – немку по национальности, благодаря которой я не тратил драгоценное время на бумажную писанину – даже направление на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия) она писала сама.

Однажды на прием пришла пожилая женщина около восьмидесяти лет. Старушкой ее нельзя было назвать, до пенсии она работала гидрогеологом в одноименном институте на Кавминводах, была эрудирована, в полном уме, но не в здравии: я диагностировал у нее рак левой молочной железы третьей стадии. Потом она пропала и появилась на приеме у меня через год. Выяснилось, что по семейным обстоятельствам она уезжала в Москву, ухаживала там за больным мужем. В Онкоцентре была произведена радикальная мастэктомия – удаление молочной железы, и вот снова вернулась в Пятигорск. У нее уже появился местный рецидив рака и метастазы в лимфоузлы в правой подмышечной области. На мой вопрос, почему не осталась долечиваться в онкоцентре, она ответила, что все понимает: ничто ей уже не поможет, и она хочет умереть на родине. Я предложил провести ей курс химиотерапевтического лечения, она отказалась. Единственно чего она боялась – это болей, и просила меня, если возникнет такая необходимость, вовремя назначить сильнодействующие средства. Я не стал вникать в подробности болезни ее мужа, но, видимо, он умер от рака и перед смертью сильно мучился. Позже на основании собственных наблюдений я сделал вывод, что больные боятся не столько самого рака, сколько болей, которые сопутствуют ему. Они боятся остаться один на один с этим демоном и мучиться до конца своей жизни. Особенно это было характерно для российской медицины, где борьба с наркоманией была важнее адекватного обезболивания умирающих больных. Мария Федоровна, так звали мою странную пациентку, периодически приходила ко мне на прием, я ей назначал какое-то общеукрепляющее и симптоматическое лечение. К больным, которые длительное время наблюдаются у врача, развивается эмпатия, они становятся вначале хорошими знакомыми, потом, со временем, ты относишься к ним, как к близким родственникам или хорошим друзьям. У моей пациентки никого не осталось, родственники умерли, подруги по институту тоже ушли в мир иной, где-то в Новочеркасске жила двоюродная племянница шестидесяти лет, которую никто никогда не видел, правда она появилась потом. Я навещал Марию Федоровну в ее однокомнатной квартире, когда она плохо себя чувствовала, и помогал ей чем мог, просто по-человечески, не как ее врач – покупал продукты и выполнял мелкие бытовые услуги: поменять сгоревшую лампочку, передвинуть мебель.

123
Поделиться:
Популярные книги

Нечто чудесное

Макнот Джудит
2. Романтическая серия
Любовные романы:
исторические любовные романы
9.43
рейтинг книги
Нечто чудесное

Идеальный мир для Лекаря 25

Сапфир Олег
25. Лекарь
Фантастика:
фэнтези
юмористическое фэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 25

Город воров. Дороги Империи

Муравьёв Константин Николаевич
7. Пожиратель
Фантастика:
боевая фантастика
5.43
рейтинг книги
Город воров. Дороги Империи

(Не)зачёт, Дарья Сергеевна!

Рам Янка
8. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
(Не)зачёт, Дарья Сергеевна!

На границе империй. Том 7. Часть 4

INDIGO
Вселенная EVE Online
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
5.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 7. Часть 4

Выстрел на Большой Морской

Свечин Николай
4. Сыщик Его Величества
Детективы:
исторические детективы
полицейские детективы
8.64
рейтинг книги
Выстрел на Большой Морской

Инвестиго, из медика в маги

Рэд Илья
1. Инвестиго
Фантастика:
фэнтези
городское фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Инвестиго, из медика в маги

Маршал Советского Союза. Трилогия

Ланцов Михаил Алексеевич
Маршал Советского Союза
Фантастика:
альтернативная история
8.37
рейтинг книги
Маршал Советского Союза. Трилогия

Князь Мещерский

Дроздов Анатолий Федорович
3. Зауряд-врач
Фантастика:
альтернативная история
8.35
рейтинг книги
Князь Мещерский

Дурная жена неверного дракона

Ганова Алиса
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Дурная жена неверного дракона

Лучший из худших-2

Дашко Дмитрий Николаевич
2. Лучший из худших
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Лучший из худших-2

Титан империи

Артемов Александр Александрович
1. Титан Империи
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Титан империи

Часовое сердце

Щерба Наталья Васильевна
2. Часодеи
Фантастика:
фэнтези
9.27
рейтинг книги
Часовое сердце

На границе империй. Том 4

INDIGO
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
6.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 4