Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Капитан Сорви-голова. Возвращение
Шрифт:

ГРЯЗНЫЙ ЮБИЛЕЙ ЛЕВ НИКУЛИН

Юбилей, как правило, – приятное событие. Радостно отпраздновать историческую дату, связанную с рождением великого человека или с замечательным открытием – благодеянием для человечества, – или же с победой народа над угнетателями. В 2002 году исполнился юбилей несколько иного характера – 100-летие со дня окончания англо-бурской войны. А ведь и правда, была такая война, затеянная неким миллионером – колонизатором Сесилем Родсом и министром колоний Джозефом Чемберленом! Англичанам потребовались алмазные прииски и золотые россыпи двух южноафриканских республик – Трансвааля и Оранжевой, – принадлежащие голландским и французским переселенцам. Тогда на всех площадях и улицах пели: Трансвааль, Трансвааль, страна моя, Ты вся горишь в огне…

В те годы мальчуганы на окраинах Москвы играли в англичан и буров и никто не хотел быть англичанином, а хотел быть храбрым и мужественным буром. Вспоминают, как мальчики, забрав с собой полфунта чайной колбасы, булку и перочинный нож, тайком отправлялись на помощь доблестным бурам в Южную Африку, как их ловили в Кунцеве и благополучно доставляли родителям. Вспоминают и о том, как на заводах, на дымных окраинах, на пристанях рабочий люд радовался неудачам британских хищников и победам буров… 11 октября 1899 года британское правительство начало эту грязную войну. Она длилась 31 месяц и кончилась 31 мая 1902 года. Огромная колониальная империя с первым в мире, по тем временам, флотом и превосходно вооруженной армией обрушилась на маленькие южноафриканские республики с полумиллионным населением, почти три года воевала с ними, наконец одолела их и присоединила к Британской империи. Обратимся к русским журналам того времени, перелистаем пожелтевшие

страницы московского художественно-литературного и юмористического журнала "Искры" за 1901 год. В номере от 6 мая 1901 года находим презабавную статистическую таблицу: "Некий досужий статистик утверждает, что англо-трансваальская война – миф и что давным-давно на свете нет ни одного бура. Два года кряду этот господин терпеливо подсчитывал по английским телеграммам убитых, раненых и плененных буров, и вот полный его счет:

Убито буров 3 406 200 человек Взято в плен 862 000 Ранено 1 375 035. Как видите, выбыло из строя свыше пяти с половиной миллионов буров. Война же продолжается. Спрашивается: с кем воюют англичане, если известно, что до начала войны всех буров было никак не больше полмиллиона? Очевидно, с призраками". Заодно юмористический журнал советует британскому главнокомандующему лорду Китченеру подать петицию об организации "Общества защиты английской армии от буров". Не без язвительности сообщается о проекте разделения британской армии на шесть корпусов с шестью генеральными штабами: "Это вызвано тем обстоятельством, что при старой организации буры колошматили англичан преисправно… Будет ли разбита армия на шесть корпусов или шестьдесят шесть, – важно, чтобы эту армию не разбивали противники". Но, пожалуй, самое язвительное, что было опубликовано век назад в "Искрах", так это: "ПОДЛИННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ КИТЧЕНЕРА И ЧЕМБЕРЛЕНА: "Претория, главнокомандующему Китченеру. Биржа хуже и хуже. Наши бумаги опять упали. Необходима победа. Телеграфируйте успокоительное. Чемберлен". "Лондон, лорду Чемберлену. Успокоительное телеграфирую. Кавалерия Френча, преследуя неприятеля, наткнулась на буров, но стремительно отступила, бросив весь обоз, так что потерь не было. Распубликовывайте немедленно победу: "После бомбардировки и блестящей атаки кавалерии Френча лагерь буров сдался. Наша добыча 33372 патрона, 432 ружья, 221 лошадь У нас потерь нет. Китченер". "Претория, генералу Китченеру. Распубликовал, да никакого толка – не верят. Принимайте же, наконец, энергичные меры. Чемберлен". "Лондон, лорду Чемберлену. Принял меры. Издал прокламацию. Приказал всем бурам немедленно сдаваться. Китченер". "Претория, генералу Китченеру. Превосходно! Давно бы так. Телеграфируйте скорее, подействовала прокламация? Извините, генерал, но вы совсем завяли там, в вашей Претории. Возьмите пример с Робертса. Распоряжайтесь смелее, ведь республики завоеваны. Чемберлен". "Лондон, лорду Чемберлену. Черта с два завоеваны! Ваш Роберте объявил, что завоевал республики, да и уехал, а меня тут после него полтора года побежденные поджаривают! Я тоже объявлю, что покорил всех буров окончательно, и уеду. Китченер".

Так высмеивал русский дореволюционный журнал английских империалистических хищников. Возмущение русской читающей публики английской политикой колониального грабежа было так велико, что журналы и газеты зло острили над Джоном Булем и его неудачами в Южной Африке. 31 мая 1902 года, век назад, был наконец подписан мир. Буры вынуждены были отказаться от независимости, признать себя подданными Британской империи. Говорят, что не принято напоминать о таких датах юбилярам, что это нетактично. Виновники подобных событий обычно застенчиво уклоняются от торжеств, не пускают фейерверки, не выступают с хвастливыми речами. Но мы тем не менее хотим освежить в их памяти эту позорную дату. Ценой громадных усилий всей Британской империи была куплена трансваальская победа. Этот сомнительный военный успех был несомненным политическим провалом, и притом не только английских колонизаторов, но и колонизаторства вообще.

ЮЖНАЯ АФРИКА (иллюстрации)

Столовая гора Бурский трек

Президент Пауль Крюгер

Христиан Девет

Генерал Луис Бота и его штаб

Буры в ожидании атаки

[1] Луи Буссенар. Ледяной ад

Во Францию Жан Грандье вернулся сказочно богатым и одержимый жаждой приключений, которая манит каждого, кто вкусил её пьянящий напиток и кого тянет наслаждаться им до самой смерти. Жану уже исполнилось 17 лет. Он ещё более окреп, возмужал и после нескольких месяцев отдыха, ему снова захотелось променять скучную однообразную жизнь богатого парижского рантье на полную риска и лишений борца за справедливое дело. И такое дело вскоре представилось. В октябре 1899 года британский империализм развязал войну против буров. Совершенно не мешкая и не сомневаясь, Жан принял сторону, подвергшуюся агрессии. Он решил стать добровольцем Трансваальской армии и на свои деньги экипировать отряд юных смельчаков-разведчиков. Его сестра Марта и её муж Леон Фортен одобрили план Жана. Они проводили его до вокзала, откуда отправлялись поезда на Марсель. На вокзале Жан случайно знакомится с мальчишкой по имени Фанфан, выгнанного из дома отчимом. И Фанфан становится его первым бойцом и ординарцем. Во время путешествия на пароходе от Марселя до Лоренсо-Маркеша Жан Грандье вербует одного за другим молодых искателей приключений в свой отряд разведчиков. И, прибыв в столицу Трансвааля – Преторию, добивается визита у президента Крюгера. Тот благословил смелого юношу и присвоил ему звание капитана. Много почти легендарных подвигов совершил на полях сражения капитан роты разведчиков Жан Грандье, прозванный за свою бесшабашную храбрость Сорви-головой. Рота участвовала в осаде бурами Ледисмита, и там, во время одной из разведок, раненого капитана Сорви-голова спас фермер Давид Поттер, впоследствии расстрелянный по приговору английского военно-полевого суда. Сорви-голова решил отомстить за гибель своего спасителя и друга всем пяти членам этого беззаконного суда. Каждый из них получил уведомление о приговоре к смерти. И один за другим английские офицеры пали от руки Жана и сына казнённого бура Поля Поттера. Сам Жан Грандье несколько раз побывал в английском плену: сначала он, после унизительной пытки "pigsticking", устроенной английскими уланами, попал на понтоны, стоящие неподалёку от мыса Доброй Надежды. Жан сбежал из этой плавучей тюрьмы и проделал путь от Кейптауна до Кимберли в качестве служанки старой английской леди, ловко переодевшись в женское платье. Затем его пленили вместе с армией Кронье. Но случайно встреченный им бывший полицейский из Клондайка Франсуа Жюно, помог ему бежать. И почти тут же Жан и Фанфан попадают в лапы капитана Руссела – одного из членов, приговорённого Сорви-головой, трибунала. Но и здесь вовремя появляется, пропавший до этого, Поль Поттер и освобождает своих друзей. Затем они втроём переодевшись в бурских крестьянок, взрывают стратегически важный водоём Таба-Нгу. И последний трагический завершающий эпизод, когда отряд Молокососов (так называли себя юные разведчики) прикрывал в ущелье отступление армии генерала Бота. И во время этого сражения отряд целиком гибнет под пулями превосходящих сил англичан. В живых остались только Жан и Фанфан. Их, израненных, находит всё тот же Франсуа Жюно. Английский врач Дуглас спасает жизни юным французам. Затем их отправили на санитарном поезде в Кейптаун и там, после окончательного лечения, заточили на старинном голландском маяке, превращенном англичанами в тюрьму.[1]

Глава II

На койке, за спиной Жана, заворочался Фанфан. За эти три месяца сидения на маяке он превратился в какую-то сонную муху. Куда девалась его необычайная подвижность, неиссякаемая энергия и истинно парижское остроумие? Разговаривал он односложно и почти все дни спал,

отвернувшись лицом к стене, отрываясь от своего занятия только в необходимых случаях. Похлёбка, которой "баловали" своих пленников английские тюремщики, не отличалась вкусовым разнообразием и вызывала иногда неприятные ощущения. Жан в первые дни после их заточения не находил себе места, метался по камере, как тигр, обдумывая планы побега. Но как сбежишь почти с вершины 50-метровой башни без верёвки, даже если каким-нибудь невероятным образом перепилив толстые железные прутья на оконце? И, в конце концов, Жан Грандье как будто бы смирился со своей участью. Как будто бы…

– Хозяин, ты всё пишешь?! – сонно проговорил Фанфан. – А ростбифы ещё не принесли? – добавил он, спуская босые ноги с койки на циновку, служившую ковриком.

Жан с грустью посмотрел на своего друга и бывшего лейтенанта Молокососов. Ещё месяц-другой такого сидения, не только Фанфан, но и он сам превратится в физиологическое существо, думающее только о еде и сне. Но пока Жан, как мог поддерживал себя в хорошей физической форме. По утрам занимался гимнастическими упражнениями, укрепляя мускулатуру, тренировал твёрдость ладоней. Он ещё на что-то надеялся. Окошко в старой деревянной двери противно заскрежетало и почти мальчишеский незнакомый голос произнёс: "Обед". В отверстие просунулась рука с деревянной миской, наполненной каким-то варевом. Сверху варево украшала также деревянная ложка. Другая рука протягивала кусок просяного хлеба. Фанфан, не теряя остатков чувства собственного достоинства, не спеша пошлёпал босиком к двери и принял оббитую по краям миску, поставил её на столик рядом с неподвижно сидящим Жаном Грандье и затем принял из рук тюремщика вторую порцию похлёбки. В окошко заглянул любопытный глаз. Мелькнула часть безусого лица. Окошко захлопнулось. Фанфан принялся с аппетитом хлебать тюремную пайку. Жан к своей пока не притронулся, что-то обдумывая. Наконец он обратился к жующему за обе щёки Фанфану:

– Кажется, к нам приставлен в сторожа какой-то новенький.

– Точно, хозяин, новенький, и совсем ещё мальчишка, – перестав жевать, подтвердил Фанфан.

– Хочешь отсюда удрать? – наклонившись над самым ухом шёпотом спросил Жан.

– Ещё бы, – так же шёпотом воскликнул юный парижанин. – Надоел мне этот морской курорт. Дырки в животе уже давно зажили. Хочется ещё англичашек поколотить – отомстить им за погибших в ущелье.

– Может, скоро такая возможность нам представится, – произнёс Жан заговорщическим голосом. – Только нужно подождать ужина и… зюйд-оста. Слышишь, начинает завывать.

И в самом деле, со стороны Столовой горы послышались свистящие и воющие звуки, словно пока далёкая ещё стая волков медленно приближалась в голодной жажде добычи. Дьявольское пиршество начиналось, но в разгар оно, судя по всему, войдёт после захода летнего январского солнца.

– Нужно подождать до вечера, – закончил Жан, – и если ты сделаешь всё, как я скажу, то, возможно, мы вырвемся из этой тюрьмы.

Порывы ветра всё нарастали, а солнце медленно ползло по жаркому небосклону. Но внутри маяка-тюрьмы было довольно прохладно и узники не чувствовали испепеляющего летнего жара, стоящего обычно в эти дни над Кейптауном. Но сегодня дьявольский зюйд-ост принёс и на улицы города долгожданную прохладу. И вот, наконец, горячее южно-африканское солнце стало медленно тонуть в океанской глубине. Вой ветра усилился, и очень быстро потемнело. Заморосил сначала мелкий дождик, скоро перешедший в бурный тропический ливень. Сверкнула молния, ударил гром. Чем не адская вакханалия?! Жан Грандье между тем инструктировал Фанфана. Именно ему предстояло сыграть главную роль в спектакле, задуманном хитроумным капитаном Молокососов, во что бы то ни стало решившим именно сегодня вырваться из английского плена.

Приближалось время ужина. Кормили узников старинного маяка два раза в сутки, наверное, беспокоясь об их здоровье: чтоб не переедали. По старой деревянной лестнице, заглушаемые свистом и воем наружного ветра, послышались шаги. Фанфан по знаку Жана плюхнулся на свою койку и завыл почти так же, как дьявольский зюйд-ост. При этом он обеими руками хватался за живот, натурально изображая мучения от резей и коликов. Окошко в двери раскрылось, но слово "ужин" произнесено не было. Несколько минут надзиратель наблюдал за "адскими муками" на койке, и стоящему за дверью Жану уже почудилось, что он не клюнет на такую простую приманку. Но засов лязгнул, дверь со ржавым скрипом петель приоткрылась и в камеру один за другим вошли два совершенно незнакомых Жану человека в полувоенной униформе английских тюремщиков. Должно быть новые надзиратели ещё не усвоили свой устав, который запрещал им обоим одновременно заходить в камеру к заключённым во избежание нападения. На это, собственно, и рассчитывал Жан Грандье. И он оказался прав. Теперь нужно было действовать быстро и решительно. А решительности Жану было не занимать. Когда первый из надзирателей наклонился над корчившимся в притворных муках Фанфаном, Жан одним прыжком подскочил сзади ко второму, совсем молодому парню и ребром ладони ударил его по шее. Тот тоненько охнул и упал бездыханным на каменный пол камеры. Второй надзиратель, тоже молодой, но более плотный и на вид сильный, успел только оглянуться на вскрик своего напарника, когда мнимый больной Фанфан ловким ударом босой пятки попал ему точно в пах. Надзиратель взвыл и упал на колени. Жан, как тигр, набросился на него с полотенцем в руках. Скрутил ему запястья, заткнул рот его же носовым платком, вынутым из кармана мундира. А потом для пущей верности проделал то же, что и с первым надзирателем: ударом ребра ладони привёл его в бесчувственное состояние. Затем Жан и Фанфан действовали быстро и слаженно. Оба надзирателя были раздеты в считанные минуты. А двое заключённых также быстро облачились в их форму. Надзирателей скрутили по рукам и ногам и уложили на кровати, прикрыв одеялами. Переодетый Жан Грандье осторожно выглянул в коридор. Там никого не было. Только на полу, возле двери, стояла кастрюля с маисовой кашей и две деревянные миски. Жан вышел в короткий закруглённый коридор. Следом выскочил Фанфан. Широкое окно коридорной площадки маяка закрывала толстая решётка. Над головой деревянная лестница уходила вверх. С другой стороны такая же лестница уходила вниз, к свободе. Нисколько не раздумывая и словно бы ничуть не опасаясь, Жан Грандье стал спускаться по скрипучим ступеням, слабоосвещённым несколькими газовыми фонарями. Фанфан последовал за ним. Они спокойно, не встретив никого на пути, миновали несколько лестничных пролётов с такими же обитыми железом дверями, закрытыми на засовы. Жан спускался не торопясь, ощущая на груди кипу бумажных листов. Оставлять в камере свои записи он не захотел и спрятал их под мундиром надзирателя. Мундир пришёлся ему почти впору. От него пахло чужим густым потом, но Жан в своих похождениях по Южной Африке сумел терпеть и не такие запахи. Наконец беглецы спустились на самый нижний этаж. Здесь, как помнил Жан, когда их привезли из кейптаунского госпиталя, располагалось караульное помещение. Баня и столовая были расположены в другом крыле нижнего яруса маяка. Раз в две недели заключённых под конвоем водили в баню. И Жан неоднократно проходил мимо закрытой двери, ведущей в нижний холл. Вот эта дверь. Но закрыта ли она сейчас? Жан Грандье толкнул дверь, та неохотно, со скрипом отворилась. Несказанная удача. Всё же ты родился под счастливой звездой, капитан Сорви-голова! Тебе опять повезло. Но повезло ли? В холле было полно английских солдат. Все они, мокрые до нитки, сидели на деревянных стульях, расставленных вдоль стен, придерживая между коленей винтовки. Наверное, патрульно-сторожевой отряд укрылся на маяке от бушующего снаружи тропического ливня. Дверь была открыта, и некоторые солдаты машинально повернули головы при её распахе. Отступать было поздно, да и нельзя. Жан Грандье и Фанфан спокойно вошли в холл и не спеша, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения, стали пересекать его. Когда до входной двери оставалось шага два-три, из караульного помещения, расположенного рядом, вдруг появились два человека в униформе и перегородили нашим беглецам путь к свободе. Один из них был начальник дежурного караула, а другой – сам комендант тюрьмы – рыжеусый здоровяк, раненный в самом начале войны в ногу и списанный из армии. В тюрьме его звали майор Хилл, памятуя о прежнем воинском звании. Майор Хилл только взглянул Жану Грандье в лицо и, конечно, его узнал. Они познакомились при передаче пленников из военного госпиталя и даже перебросились несколькими фразами. Майор Хилл, как показалось Жану, стеснялся своей новой должности тюремщика. Но ничего другого искалеченному бравому вояке английское командование предложить не смогло и он, скрипя сердце, взял на себя эту неблаговидную роль. В холле было полутемно, но, несомненно, майор Хилл узнал своего пленника. Он преградил ему путь, но капитан Сорви-голова останавливаться не собирался. Он уже вскинул руку для удара, когда майор Хилл сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Он мрачновато улыбнулся Жану и тихо, почти на ухо произнёс:

Поделиться:
Популярные книги

Печать мастера

Лисина Александра
6. Гибрид
Фантастика:
попаданцы
технофэнтези
аниме
фэнтези
6.00
рейтинг книги
Печать мастера

Его наследник

Безрукова Елена
1. Наследники Сильных
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.87
рейтинг книги
Его наследник

Мымра!

Фад Диана
1. Мымрики
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Мымра!

Жестокая свадьба

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
4.87
рейтинг книги
Жестокая свадьба

Неудержимый. Книга III

Боярский Андрей
3. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга III

Душелов. Том 2

Faded Emory
2. Внутренние демоны
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Душелов. Том 2

Держать удар

Иванов Дмитрий
11. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Держать удар

Толян и его команда

Иванов Дмитрий
6. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
7.17
рейтинг книги
Толян и его команда

Новый Рал

Северный Лис
1. Рал!
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.70
рейтинг книги
Новый Рал

Неудержимый. Книга X

Боярский Андрей
10. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга X

(не) Желанная тень его Высочества

Ловиз Мия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
(не) Желанная тень его Высочества

Кодекс Охотника. Книга XV

Винокуров Юрий
15. Кодекс Охотника
Фантастика:
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XV

Отверженный VI: Эльфийский Петербург

Опсокополос Алексис
6. Отверженный
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Отверженный VI: Эльфийский Петербург

Законы Рода. Том 7

Flow Ascold
7. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 7