Ключи Мастера
Шрифт:
– Тогда кого убил Теймур? – спросил Хайверг.
– Безродного.
Покров Тьмы исчез, и я смог разглядеть истинное лицо того, кого дядя назвал моим отцом. Теперь стало понятно, почему он носил тот покров: все лицо покрывали страшные шрамы, какие бывают после глубоких ожогов или проклятий. Но глаза… Глаза были мне знакомы: точно такие же я каждое утро вижу в зеркале. Значит, правда?
Но я не хотел, не мог принять эту правду! Лучше уж иметь отца-алкоголика, чем… вот этого безумного маньяка, одержимого страстью к разрушению. Как же я тебя понимаю, дружище Скайуотер.
Хайверг
– Сын… – проговорил он, протягивая ко мне руку, – я не знал…
Я промолчал.
Он попытался подняться – не получилось, закашлялся и упал на руки Альдмира.
– Дай мне руку, сын, – попросил Хайверг, немного отдышавшись.
Я колебался, не зная, как поступить.
– Дай ему руку! – то ли приказал, то ли попросил мой дядя. – Не отказывай своему отцу хотя бы в этом!
Я опустился на одно колено и протянул руку, до конца не понимая, зачем это делаю. Пожатие умирающего оказалось на удивление крепким. Сначала он просто держал мою руку и смотрел в глаза, потом заговорил:
– Артур из рода Са-Масте, потомок Мастера, рожденный в ночь Великого Полнолуния Каиноса шесть циклов тому назад! Я, твой отец Вальтер Хайверг, перед лицом смерти отдаю все долги и дарую то, что принадлежит тебе по праву рождения: силу, власть и знание. Бери и владей!
Я ощутил поток энергии, вливающийся из его слабеющей руки в мою, провалился в водовороты сил, которыми стали его глаза, взлетел, упал, понесся коридорами времени, умирая и воскресая вновь, оставаясь самим собой и в то же время становясь новым человеком, обретая свое настоящее естество – то, что принадлежало мне по праву, но было отобрано с самого момента рождения.
А потом я понял, что все еще нахожусь во дворце Ирратов и держу в ладони безжизненную руку своего бедного отца. Вальтер Хайверг, он же Безликий Разрушитель, умер. И все, чем он был, чего хотел, о чем мечтал, отошло в вечность.
Я смотрел на безжизненное тело, и никак не мог понять, что должен чувствовать. С одной стороны - родной отец, с другой - враг, чуть не угробивший вселенную.
Я закрыл умершему глаза и с помощью дяди уложил его на пол, выдернул из раны меч, сложил ему руки на груди. Снял с пальца умершего перстень-паук и недолго думая надел себе – как тут и был! Поднял с пола Эстерлиор, чьи бриллианты приугасли, словно в ожидании неизвестного…
Дядька положил руку мне на плечо:
– Так-то, Артур. Я предупреждал.
– Оракул, твою мать! – разозлился я. – Какого черта ты молчал столько лет?
– Я дал слово твоей матери, – пояснил он.
Я отвернулся от него, не испытывая ничего, кроме раздражения. «Позже, – решил я, – об этим подумаю позже».
Бой закончился, воины Безликого по большей части были мертвы, их тела устилали пол зала жутким ковром. Те, кто выжил, стояли на коленях у стены, низко склонив головы. Ни среди выживших, ни среди мертвых не было видно Мерлина. Похоже, старый интриган сумел улизнуть, но я был уверен – мы о нем еще услышим. Хотя в тот момент его отсутствие меня не очень волновало.
Среди наших тоже были потери. Погибли
Только Алекс как столп возвышался среди этого разгрома. На его голове была Тиара Согласия – широкий металлический обруч с острыми зубцами, увенчанными молочно-белыми камнями, которых мне никогда не доводилось видеть. В руке он сжимал свой меч, покрытый кровью по самую рукоять. Алекс смотрел на меня, и я никак не мог разобрать выражения его лица. Интересно, что может чувствовать человек в его ситуации?
Впрочем, психоанализ подождет. Ангрей важнее.
Слезы Леса! Я привычно завел руку за спину, пытаясь нашарить рюкзак, и только сейчас вспомнил, что оставил его в лаборатории.
Разве это проблема – у меня Перстень самого Мастера! Я сформулировал желание и пропустил его через эпицентр Сил, сосредоточенных в Перстне… В следующую секунду флакон был в моих руках.
Я перепрыгнул через несколько тел и оказался возле раненого, сунул лекарство в руку Виктории:
– Это – Слезы Леса. Вылечи его!
Она тут же взялась за дело, а я повернулся к Алексу, намереваясь отдать принадлежащее ему по праву – Эстерлиор, Меч Доблести, никогда не покидавший рода Са-Масте.
Я шагнул вперед и вступил в полосу лунного света, лившегося из раскрытого окна. Окольцованный Каинос глянул мне прямо в глаза, овладевая душой и подчиняя волю.
Алекс дернулся ко мне, но не достал – я взлетел, воспарил к потолку и теперь оттуда смотрел на них, жалких людишек, вознамерившихся противостоять Бесформенному! Они всерьез надеялись на успех? Глупцы. Они считают, что покончили с Разрушителем? Святая наивность!
Мой отец, хоть и присвоил себе титул Разрушителя, не был тем, кто мог осуществить замысел Бесформенного.
Потому что недостаточно быть прямым потомком Мастера и восходить к нему родословной и через Ирра, и через Оэла, мало нести в себе частицу Первозданного Хаоса. Нужно еще и родиться в ночь Великого Полнолуния Каиноса, и таковым среди присутствующих, а также и среди прочих обитателей Паутины, был лишь я.
Поистине роковое стечение обстоятельств! Родись я несколькими часами раньше или несколькими позже, и все сложилось бы иначе. Я имел бы все, что полагалось мне по праву рождения, рос в Иррате, знал бы мать, отца… Но появившийся на свет под окольцованным Каиносом в ту самую ночь не имел права жить. Так решила Отрана, и родной дядя поспешил исполнить приговор. Мать погибла от руки собственного брата, спасая меня, а отца обвинили в этом страшном злодеянии, и он стал тем, кем стал.
Но я выжил, вернулся и узнал правду. И ничто не сможет помешать мне, потому что тот, кто был рожден для единственной цели, не может не исполнить своего предназначения.
Люди внизу – расширенные глаза, перекошенные лица. Когда-то каждый из них что-то значил для меня, но не теперь. Дядя, годами скрывавший от меня правду. Алекс, двоюродный брат, чей отец был виновен во всех моих бедах. Джемма, причинившая мне столько боли… Все они заплатят! Их не защитит даже объединенная сила Ключей, потому что моя власть во сто крат сильнее!