Код Малевича
Шрифт:
— Он не появился дома, на звонки не отвечает. Ему книгу сдавать надо, мне уже из издательства звонили и ругались словами из его прошлого творения, то есть матом.
— А где его жилище? — спросил Григорий. — Один из замков, что мы проехали?
Констебль расположился на капоте машины и стенографировал разговор, пытаясь не так откровенно пялиться на девушку.
— Нет, что вы! — директор певца отмахнулась и сбила о колесо налипшую на сапоги грязь. — Никита своеобразная личность. Недавно он стал пропагандировать здоровый образ жизни: сыроядение и прочий бред. Расхаживает голым по полям и принимает солнечные ванны, детей и жену заставляет мазаться грязью, утверждая, что она лечебная, и валяться
— А живут-то они где? — удивленно спросил Мельник.
— Так он шалаш построил в самой чаще.
— А едят они что? — еще больше удивился сыщик.
— Так… жучки-червячки всякие, грибы-ягоды. Он фанат Беара Грила, готовится к съемкам в передачи «Рейтинг Обожженого».
Аверин выронил ручку и присвистнул.
— Без грибов тут явно не обошлось!
Женщина улыбнулась.
— Еще у него пасека есть. Пчелы лютые! Вы думаете, его дети такие пухленькие от того, что едят много? Хрен там! Их постоянно эти насекомые кусают, когда карапузы в ульи за медом лезут. Уже несколько раз «неотложку» вызывали. Никита утверждает, что это полезно. Говорит, что многие за такие процедуры еще и деньги платят. Иногда он ворует капусту и брюкву, которую выращивает на своем огороде Геннадий Махлахов. Тот даже хотел заявление в милицию написать, но Никита пригрозил, что засунет ему в задницу кукурузный початок, и Петрович плюнул.
— Понятно, — вздохнул Мельник, которому весь этот бред порядком поднадоел. — Где его видели в последний раз?
— На студии звукозаписи, вот адрес, — и она достала из кармашка визитку. — Сообщите мне, как только что-нибудь узнаете.
— Непременно, — ответил Григорий, садясь в машину.
Констебль бросил папку на заднее сиденье и завел двигатель. PR-директор Держигурды широко улыбнулась и вновь пошла через поле, ломя ноги, утешать рыдающую над потерей кормильца супругу певца, и, орущих благим матом, детей. Мельник показал Максиму адрес. Тот включил передачу, сделал «полицейский разворот» и вдавил педаль газа в пол.
.
.
«Вольво» неспеша ехал вдоль набережной, шурша резиной по дешевому асфальту. Быстрее бы не получилось при всем желании. Похоже, впереди начиналась пробка. Через минуту это предположение подтвердилось. Движение встало окончательно и бесповоротно.
— Знаешь что, Максим, — Мельник скинул ремень безопасности. — Давай на метро, так быстрее будет.
— А машина? — спросил тот. — Мы ее так тут и бросим?
— А что такого? — удивился Григорий. — По телевизору показывают — у вас, в Московии, это в порядке вещей. Где захотел, там и припарковался. Тем более, у нас тачка служебная. Пошли уже, дел за гланды.
Сотрудники Имперского сыска пробрались сквозь три ряда замерших автомобилей и ступили на тротуар, превратившись в пешеходов. Но вскоре полицейские поняли, что и поездка на метро откладывается. Прямо перед ними, наводнив площадь народом, шел очередной митинг недовольных режимом. Толпа людей стояла и вслушивалась в слова молодого человека, который стоял на небольшой сцене, сделанной из обеденного стола и табурета. Мельник вздохнул и врезался в скопление людей, усердно работая локтями. Констебль не отставал. Тем временем человек на табурете, одетый в простые джинсы и кожаную куртку, кричал в микрофон.
— Русландцы! Сколько можно терпеть произвол чиновников, которые
Народу на площади становилось меньше, чем бойцов ОПРНРа, но оратор не обращал на это внимания и продолжал свою пламенную речь.
— Зачем нам Министерство транспорта и путей сообщений, когда эти самые пути растаяли вместе со снегом с неожиданным приходом весны?! Куда чиновники девают деньги, что выделяются на ремонт дорог? А я скажу куда — они строят себе дома, покупают своим женам шубы и отправляют детей на курорты! Заграница нам уже не поможет, поскольку знает, что их деньги осядут в карманах не чистых на руку слуг народа. Только мы с вами спасем Русландию! Иностранные эксперты утверждают, что то, чем у нас покрывают дороги, есть не что иное, как экскременты! Выражение «дороги — говно» абсолютно верное! Нужно взять и натыкать чинуш лицом в эти самые дороги! — толпа вновь взревела и зааплодировала.
Бойцы ОПРНРа все ближе подбирались к импровизированной сцене. Площадь окружили пожарные с рукавами для прокладки магистральной линии пожаротушения, кареты скорой помощи и автобусы с решетками на окнах. Как они пробрались сквозь пробку, для всех осталось загадкой. Не иначе как заранее прибыли. Судя по всему, гласность находилась в смертельной опасности. Но оратор продолжал яростно размахивать руками и обрушивать на систему свой гнев.
— Товарищи! Нет, я не ошибся, именно товарищи, ибо господами себя называют те, кто засел за стенами Кремля, и смотрят на нас с вами, как на своих рабов! Они, видать, забыли, что крепостное право отменено! Поднимите руки те, кто еще помнит на вкус черную икру, — медленно в воздухе мелькнуло не больше десятка ладоней, тех, кому посчастливилось вкусить этого зернистого продукта в далеких восьмидесятых. — Вот! А наши с вами дети и внуки уже никогда не узнают. Шутка ли, четыре тысячи империалов за сто грамм! Тут либо икра, либо квиток за квартиру! Зато там, за кирпичными стенами, жрут лобстеров и омаров, а мы — вермишель. Они хотят русландского бунта, безжалостного и беспощадного? Они его получат! Я плачу, товарищи! Это не ботокс потек, мои слезы искренние.
Бойцы ОПРНРа почти вплотную подобрались к сцене. Собравшиеся оппозиционеры обеспокоенно озирались по сторонам. Тут оратор заприметил двух людей, с интересом смотревших на него и поманил одного из них, того, который одет в форму работника сыска. Аверин смутился, но тут же был подхвачен десятками рук и вознесен к микрофону. Табурет заходил ходуном.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросил лидер собравшихся.
— Меня зовут Максим Аверин. Коллеги зовут меня Максим Аверин, — толпа зашумела.
— Скажи нам, что ты думаешь о нашем правительстве.
Констебль откашлялся, постучал пальцем по микрофону.
— Ну что я могу сказать…
В этот миг одному из бойцов ОПРНРа удалось-таки подобраться к режиссерскому пульту и выдернуть из него все провода. Звук пропал, а над площадью прокатился чей-то голос.
— Всем оставаться на своих местах! Вы задержаны за организацию и участие в митинге, направленном супротив политики Государя! Просим всех присутствующих пройти в автобусы для последующей транспортировки в тюрьму. Спасибо за внимание.