Колдун из Салема
Шрифт:
— Но если это действительно так, — пробормотал я очень тихо, со все возрастающим чувством страха, — тогда почему…
— Ты хочешь спросить, почему они еще не подчинили себе наш мир? — Говард засмеялся — негромко, хрипло и совсем не весело. — Они это сделают, Роберт. Сейчас этот туннель во времени им открыт еще не полностью, но, как только наше путешествие закончится…
Он больше ничего не сказал, а лишь швырнул свою — почти невыкуренную — сигару в дверь и посмотрел ей вслед. Она шлепнулась на лестницу и мгновенно погасла. Я с ужасом осознал, что снаружи дома не было воздуха. В
— По крайней мере, нам предоставляется сомнительная честь быть первыми людьми, которые увидят мир ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ, — пробормотал Говард.
— Мы… должны что-то предпринять, — прошептал я в отчаянии. — Ты не можешь просто так стоять и смотреть, как…
Поймав его взгляд, я запнулся. В его глазах ясно читался неутешительный вывод: мы ничего не сможем сделать. Силы, противостоящие нам, находились вне сферы человеческого влияния.
— И все только ради того, чтобы убить одного-единственного человека, — застонал я. — Вот твари!
Говард вздохнул.
— Не стоит их упрекать, Роберт, — сказал он. — Хотя они и сами не знали, что творили, ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ГИГАНТЫ — хитрые существа. Не стоит считать их безмозглыми монстрами, Роберт.
— Но мы должны что-то сделать! — вспылил я. — Ты же сам сказал: этот спектакль будет продолжаться уже недолго.
Мой взгляд снова упал на черную безжизненную равнину. Моему переутомленному мозгу мерещились какие-то движения там, где их не было, а тени казались причудливыми монстрами с бесчисленными щупальцами. Умом я, конечно, понимал, что ничего подобного там не могло быть. Мы переместились на миллиард лет назад, хотя при этом еще не преодолели и половины той временной пропасти, которая отделяла эпоху ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ от нашей эпохи. Попытавшись представить, какие силы были нужны для того, чтобы перекинуть мост через эту пропасть, я пришел в отчаяние и застонал.
— Этот дом… — пробормотал Говард.
Его взгляд скользнул по огромной пустой прихожей, по развалившейся лестнице и остановился на разломанной двери в библиотеку.
— Я уверен, что это именно тот дом, — снова пробормотал он. — Это не случайность.
Он замолчал, нахмурил лоб и бросил на меня долгий задумчивый взгляд.
— Когда я хотел тронуть ворота, — продолжал он, — ты удержал меня. Почему?
Я растерянно заморгал:
— Я…
— Именно ты первым почувствовал опасность, — продолжал Говард странным тоном, словно разговаривал не со мной, а сам с собой, затем он уже обратился непосредственно ко мне: — Почему, Роберт? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Я в растерянности уставился на него. На какой-то миг мне показалось, что я снова слышу где-то внутри себя тот голос, вернее, тихий, но, тем не менее, поразительно отчетливый шепот. Ко мне обращались на совершенно непонятном языке. Я содрогнулся. Уже от одного воспоминания об этом у меня по спине побежали ледяные мурашки.
— Вспомни! — настаивал Говард. — Быть может, от этого зависит наша жизнь. И жизни огромного количества людей.
Однако, как я ни пытался что-то вспомнить, у меня ничего не получалось. Попытки напрячь память причиняли мне почти физическую боль.
—
Я машинально повиновался. Мы встретились взглядами, и я заметил, что в выражении его глаз появилось что-то необычное. Его взгляд был пронзительным и суровым, требовательным и безжалостным. Я еще никогда не видел у него подобного взгляда.
— Посмотри на меня! — повторил он, и на этот раз каждое его слово было как удар хлыста, заставлявший меня внутренне содрогаться. Где-то глубоко в моем сознании мелькнула мысль, что Говард пытается меня загипнотизировать или что-то в этом роде, однако я был не в состоянии этому противиться.
— Вспомни! — приказал Говард. — Вспомни, что произошло. — Ты…
Вдруг на меня — внезапно и сокрушительно, словно удар кулака — нахлынули видения. Я отшатнулся назад, оперся о стену и скорчился, словно от боли. Рольф хотел было подскочить ко мне, но Говард удержал его быстрым, можно сказать повелительным жестом. Так же, как и тогда, у ворот, я явственно видел все, что окружало меня, но одновременно перед моим взором появлялись и какие-то странные, непонятные картины, вызывая неописуемый ужас. Я снова был не только самим собой, но еще и какой-то девушкой — той самой, которой я уже был. Теперь все вокруг меня изменилось. Я снова оказался в подземном помещении, но на этот раз по мокрым камням пола и по стенам ползли маленькие черные существа, которых я не мог хорошо рассмотреть. Вокруг моего (моего?) тела виднелось что-то белое, похожее на шелк, а за этой белой колышущейся завесой шевелилось нечто — мощное и темное. Сначала я услышал странные звуки, а затем — свой собственный голос, произносивший какие-то слова помимо моей воли.
— Убирайтесь, — выкрикивал я. — Убирайтесь… прочь. Я… Чарльз! Чарльз, помоги мне! Я…
Белая завеса разорвалась, и на долю секунды я отчетливо увидел копошившееся за ней мощное существо.
Говард и Рольф подхватили меня: я потерял сознание и стал падать.
Я, должно быть, недолго был без сознания. Когда я очнулся, во рту у меня ощущался неприятный привкус. Рольф своими мощными лапами поддерживал меня, а Говард сидел передо мной на корточках и обмахивал мое лицо платком.
— Ну? — спросил он. — Теперь все в порядке?
Улыбка на его лице была явно наигранной и не смогла скрыть испытываемую им тревогу. На его лбу проступили капельки пота, хотя здесь, в доме, было темно и холодно, как в могиле.
— Нет, — буркнул я. — Мне, собственно говоря, не очень нравится, когда меня без моего ведома гипнотизируют.
Говард слегка улыбнулся.
— Это был не гипноз, — сказал он.
Я не обратил внимания на его ответ.
— Так ты хоть узнал то, что хотел узнать? — сухо спросил я.
— Нет, — ответил Говард.
Он вздохнул, выпрямился и помог мне подняться. Я невольно выглянул за дверь. Снаружи было темно. Вместо скалистой равнины виднелась одна лишь расплывчатая тень, над которой простиралось огромное, усыпанное звездами небо. Мой взгляд словно утонул в его бесконечности.
— У нас еще есть время, — поспешно сказал Говард, — хотя и не очень много. Ты помнишь, что ты видел?