Конец светлым эльфам
Шрифт:
— Так, — опустил голову Элрахиль. — Уже сказал. Мне.
— А ты добавил, что идиотская идея снабжать провиантом будущего врага никаким эльфийским Добром объяснена быть не может, — рассеянно предположил Элендар и подозвал коня.
Элрахиль покраснел. Видимо, именно это он и добавил.
— Старый мастер шеста настроен очень решительно, — пробормотал Элрахиль. — Не представляю, как его возможно переубедить.
— И я не представляю.
Юный волшебник открыл рот — и закрыл, не найдя, что сказать. За определенное количество лет Элендар неплохо освоил манеру Вьехо ставить своими репликами всех в тупик, чем
Элендар спрыгнул с коня у начала серпантинов Тириона и отпустил скакуна. Дальнейший путь ему предстояло преодолеть пешком.
Он заходил в каждый дворик. Кланялся суровым, неприветливым хозяевам и говорил простые слова. Говорил, что родичи вышли из череды бесконечных битв. Что они потеряли все. Что они не освоились в пуще и освоятся не скоро. И просил помочь.
Юный Элрахиль с недоверчивым видом сначала шел следом, а затем взял на себя противоположную сторону улицы, так что процесс убыстрился вдвое. И все равно они добрались до рощи священных деревьев только к вечеру. Последним, к кому они зашли, оказался старый мастер шеста.
— Не прикажу народу вернуться в рабство! — непреклонно заявил тот через резную калитку.
— И не надо, — пожал плечами Элендар. — Я тебя лично прошу помочь. Если тебе не жалко, конечно. Или еды в доме не хватает?
Старик не спеша вышел на улицу и посмотрел вниз. У подножия Тириона, крохотные на таком расстоянии, катили к пуще повозки, тележки, тачки… Непрерывным потоком. Никто лично не захотел прослыть скаредным и жестокосердым! Мастер поджал губы и ушел в дом. Элендар из вредности подождал. Вскоре правнук мастера прокатил мимо эльфов тачку с продуктами и, не глядя на эльфов, заспешил вниз.
— Вот и закончены дневные труды! — с наслаждением вздохнул Элендар и отправился к костру.
Судя по запахам, шурпа была почти готова.
Завидев Элендара, начали подтягиваться любопытные и заинтересованные, то есть весь отряд.
— Знаете, только когда на плечи ложится огромная ответственность, начинаешь понимать правоту Вьехо, — сообщил Элендар задумчиво. — Мы — эльфы, альтернативы нет! Иначе быть войне. Посему завтра с рассвета Беловодье переходит на эльфийский язык. Передайте всем заинтересованным. Кто не выучил за определенное количество лет — пусть молчит.
Старшина гоблинов привычно открыл пасть и набрал побольше воздуха.
— А если какая гоблинская харя не поняла, завтра встанет на мое место, — ласково добавил Элендар. — И к вечеру поймет, гарантирую.
— Не, это я сразу понял, и нечего пугать! — возмутился старшина гоблинов. — Даже сам хотел предложить! Иначе ж как моим дочерям, всей ораве, с заречными дружить? А вот чего не понял, так в каком построении завтра Высших родичей по пуще гонять будем? У нас с утра, если кто забыл, война!
И повисла напряженная тишина.
— Какая война? — недоуменно спросил Элендар. — Посмотрите на звезды!
Все задрали головы. Звезды были прекрасны. Но…
— Светила показывают, что завтра — сбор нектаринок! Или забыли?
Эльфы начали переглядываться. Нет, никто вроде не забыл. Сбор нектаринок — праздник из небывалых, как забудешь? За день надо собрать нежные плоды, перебрать,
— Так война же, — заикнулся предводитель троллей непривычно робким голосом.
— Подождет! — отрезал Элендар. — Или мы не эльфы, мирные и добрые существа? А Высшие наши родичи — тем более эльфы! Значит, и они подождут!
И потянулся к шурпе.
Нет, как же прав был в свое время Вьехо, когда ставил всех в тупик своим зигзагообразным мышлением! И зря на него все обижались. Скорей бы он возвращался.
15
Древний клинок Вьехо слабо сиял, что значило — тварь Тьмы недалеко. Ну зато погасло звериное свечение глаз Высших эльфов, так напугавшее пейзанина.
— Мы договорились, — сообщил юный следопыт, появившись из темноты. — Тварь ушла в нижние пещеры и нас не побеспокоит. У нее там достаточно воды, а больше ничего не требуется для восстановления пораненного языка.
— Вода? — тут же возбудились стражники. — Внизу — вода? Холодная? У-у! И ты не принес?! Аальве — бестолковая раса! Ройялль! Веди нас к воде! Братья, есть у кого ведро?
— Аальве — толковая раса! — ревниво возразил Фионнель. — Мы и путь к воде вызнали, и в темноте видим получше некоторых! Нам и идти к воде первыми! А вы без нас вообще заблудитесь под землей! Свита, колонну по одному держать неразрывно! Жмоту ишака в поводу вести! Доблестным воинам — в арьергард, от смертных защищать до последнего вздоха! Следопыту Фионналу путь указывать безошибочно!
— Там тварь! — напомнил Фионнал.
— На куски порубим и под солнцем высушим! — кровожадно пообещали стражники.
— Договоримся, чтоб убралась куда подальше от нашей воды! — отмахнулся Фионнель. — Есть здесь еще пещеры? Вот пусть и убирается!
Юный следопыт загородил проход.
— Она ранена, — тихо сказал следопыт. — Ей необходимы покой и вода. Я обещал.
Наступила неприятная тишина.
— Я обещал, — несчастным голосом повторил Фионнал.
— Эта! — нетерпеливо заявил командир стражников. — Вы промеж себя разберитесь! Только быстрей разберитесь! Вам-то че, вы бессмертные, вам пару суток поспорить — мгновение одно, а мы иссохнем! Так что ежели не разберетесь быстро, мы и вас, и тварь порубим и к воде пройдем — потому как пить хочется нестерпимо!
— Фионнал! — торопливо сказал капитан Фионнель. — Друг мой! Да, я помню, что слово эльфа нерушимо, мы все помним! Но… мы от жажды умираем! И если рассмотреть вопрос в свете этого чрезвычайного обстоятельства, сразу становится видно, что нерушимость эльфийского обещания — понятие… многослойное! Нерушимость — она и от того зависит, кому именно слово дано! Одно дело — светлому эльфу, и совсем другое дело, если смертным стражникам или вовсе пейзанину! А уж слово, данное бессловесной, по сути, твари, и вовсе как словом считаться может? Вот скажи: ты с ней разве на эльфийском изъяснялся?