Королева Жанна. Книги 4-5
Шрифт:
Но шляпу, форменную шляпу Марвского батальона, узнали все, и узнали сразу.
От обладателя этой шляпы отшатывались, как от прокаженного. Его провожали в высшей степени недобрыми взглядами. После него в толпе оставались дорожки, словно он заражал и землю, по которой ступал. Марвский гвардеец пытался кланяться кому-то, но никто не отвечал на его поклоны.
Грипсолейль смог наконец рассмотреть его.
— Ба! — крикнул он и соскочил с мраморной доски.
Услышав этот возглас, марвский гвардеец встрепенулся и бросился к Грипсолейлю. Тот сделал два шага навстречу, держа, однако, руки
— Кого вы здесь ищете, господин Монир? Уж не меня ли?
Монир поклонился ему нижайшим образом.
— Отчасти и вас, драгоценный синьор мой… Но я ничего не понимаю, такой странный прием…
— Что же тут непонятного… — начал было Грипсолейль, но его перебил чей-то возмущенный голос:
— Полноте прикидываться, красноперый господинчик! Вы посмели явиться сюда после всего того, что произошло, да еще, наверно, и с голубой кокардой на сердце!
Монир обернулся к обидчику, изобразив на лице удивление.
— Господа… Объяснитесь… Я только сегодня вернулся из…
— Так лучше бы вам не возвращаться! Ибо я, кавалер ди Шавельт, намерен теперь же…
— Погодите, ди Шавельт, — махнул рукой Грипсолейль. — Господин Монир действительно ни при чем.
— И вы с ними заодно?!
— Ну что, богатое наследство, сударь? — спрашивал Грипсолейль, не обращая внимания на ди Шавельта. — Стоило ли тягаться с судейскими крысами?
Монир достал батистовый платок и вытер лицо.
— Воистину стоило, синьор мой. Я хотел бы пригласить вас отобедать по этому случаю… и господина ди Маро, и…
— Ди Маро теперь лейтенант ди Маро.
— О! Так тем более!.. Я мчался из Сепетока, покончив со своими делами, и узнал только, что победа за нами, но такая непонятная встреча…
Ди Шавельт и еще несколько мушкетеров стояли за спиной Монира, и у каждого была наготове перчатка, чтобы бросить ему в лицо.
— Господин из Марвы, — сказал ди Шавельт, — живым вы отсюда не выйдете. Я слышал, вы отличный фехтовальщик, но вы один, а нас много. Мы поклялись брюхом Господа Бога — уничтожать марвскую заразу везде, где только ее увидим…
Монир побледнел. Грипсолейль лениво крикнул:
— Господа! Он и в самом деле ничего не знает! Он еще в ноябре уехал в Сепеток и вернулся с богатым наследством. Я не знаю, изменник он или нет, но если не доказано, что он изменник, значит, он добрый малый, а если этот добрый малый хочет еще угостить обедом, так это уже совсем хорошо!
Речь Грипсолейля особого успеха не имела. Но ненавистники всего марвского, поворчав, отошли, за спиной Грипсолейля стояли уже ди Маро, Гилас и ди Биран, и чью сторону они примут, было совершенно ясно.
Мониру они, правда, кивнули довольно сдержанно.
— Вы смелый человек, сударь, — сухо сказал ди Маро. — Я вполне могу поверить, что вы ничего не знаете о голубых кокардах. Знающий об этом ни за что не полез бы сюда, имея на голове красные перья.
— Я надеюсь, вы объясните мне, господа, в чем дело, — сказал Монир, снова низко кланяясь. — Я же, хотя и не имел счастья сразиться под Дилионом, имел достаточно много войны у себя в Марве… Эти проклятые фригийцы, поверьте, хуже оводов…
Отношения с Фригией в последние годы жизни короля Карла были из рук вон плохие.
28
Посольство (фриг.).
Жанне он показался похож на Лианкара. «Вот, опять! — с досадой подумала она, — дался мне это Лианкар!» И все же, глядя на нового фригийского посланника, она воочию видела Лианкара, только стриженного коротко, без подвитых Лианкаровых локонов. Тот же лоб, нос, те же чувственные крупные губы, те же усики и удлиняющая лицо эспаньолка — это особенно усиливало сходство. Глаза, правда, были другого цвета, серые, но взгляд — абсолютно такой же. Нехороший взгляд. Вот что всегда настораживало ее в Лианкаре — взгляд, двойное дно в его глазах. Сквозь верхнюю маслянистую пленку проглядывало что-то холодное, гадючье.
Или ей кажется? Она тайком сравнила фригийца с Лианкаром — сходство было полнейшее.
Голубые кокарды Лиги, которые Марвский батальон не успел надеть. А герцог Марвы — вот он, вернейший паладин, готовый к услугам. Фригийские банды в Марве; Лимбар, Санот и Чинор собирают против них ополчения. Это что, война? А господин фригийский посланник — вот он, произносит на хорошем виргинском языке свою речь и улыбается своими красными губами как ни в чем не бывало.
Полнейшее сходство, и не только внешнее.
Однако ей не хотелось занимать этим свои мысли, и она без усилия стала думать о другом: о встрече с Алеандро. Эта встреча была близка, он, вероятно, уже выехал из Генуи.
Выслушав речь графа Финнеатля, она сказала:
— Граф, придите ко мне завтра в пять часов вечера. Я хочу с вами побеседовать.
Это было сказано в гулком зале Аскалера во всеуслышание, в присутствии всего дипломатического корпуса, и все дружно решили, что королева желает показать, насколько важны ей сейчас добрые отношения с Фригией. А Жанна совсем об этом не думала. Эта фраза вырвалась у нее с былой девичьей непосредственностью: ей, непонятно зачем, захотелось поближе рассмотреть человека, столь явственно похожего на Лианкара.