Корона из желудей
Шрифт:
Сильвия взялась за дверную ручку и, вздохнув, уже спокойнее добавила:
— Не доверяй Комптону. Этот красавчик хуже помойной крысы.
— Тебе виднее.
Сидя на краю кровати, я с трудом сохранял равновесие. Комната по-прежнему кружилась, но я заметил лисий взгляд, который метнула в мою сторону Сильвия с порога. Я мог бы отплатить ей той же монетой, заявив, что не я один в этом доме продался Комптону. Сам не знаю, почему я промолчал.
Она отбросила прядь волос с лица.
— Вставай, пора на работу. Мы должны помогать ему, Зак. Круг — его лучшее творение.
— Что
И снова мы молча смотрели друг на друга.
— Если я расскажу тебе, ты станешь меня презирать.
— Не стану.
— А я думаю, станешь.
— Попробуй.
Мне показалось, она готова решиться. Снизу донесся голос миссис Холл.
— Иду! — отозвалась Сильвия и буркнула, не глядя на меня: — Завтра, я расскажу тебе завтра.
Она ушла, и я остался наедине с холодным рассветом, гудящей головой и ее розовым ароматом. И моим безмерным отвращением к себе.
БЛАДУД
Быть изгоем — и вновь стать королем. Отныне я смотрю на землю другими глазами. Вижу ее изгибы и очертания, места, на которых лежит проклятье, и места, наделенные могуществом.
Словно боги оставили там отпечатки своих ног.
Я наблюдаю за моим народом. Люди приходят пешком, едут в повозках, знатные перемещаются верхом. Идут с любой хворью, любым недугом: слепые, хромые и увечные, убогие разумом и порченные волшебным народцем.
И все ищут исцеления у Сулис.
Иногда я боюсь, что источник не оправдает их ожиданий. Иссякнет, пересохнет в жару. Но Сулис не обманывает. И они снова и снова скребут свое тело в горячих ключах и пьют серную воду.
Люди возводят статуи в ее честь: из листьев и цветов, дерева и камней.
Однако мне этого мало, ибо я прикоснулся к подлинному волшебству и ныне хочу вернуть долг. Запечатлеть мою радость в камне.
И я строю круги. Один — большой и могущественный и еще два — поменьше. Я высаживаю в землю желуди — когда-нибудь из них вырастут могучие дубы. Я окружаю источник домами и храмами, и пустошь, заросшая ежевикой, становится городом.
В ее честь я возжег огонь, которому не погаснуть во веки веков.
СУЛИС
Сулис тревожил предстоящий приход Джоша, и Ханна, заметив ее нервозность, спросила после завтрака:
— Что-то не так?
— Нет, все нормально.
— У меня сегодня тоже выходной. Можем пройтись по магазинам.
Сулис нахмурилась. Она сидела у окна залитой солнцем гостиной,
— Не могу, в другой раз. Мне должен позвонить приятель.
— Приятель?
— Его зовут Джош. Он работает в музее.
Сулис не нравились расспросы Ханны, и, чтобы не показать свое раздражение, она всмотрелась в иллюстрацию, которая уже попадалась ей раньше. Картинка изображала трех мужчин в костюмах восемнадцатого века, стоявших вокруг стола, глядя прямо на зрителя. На столе в художественном беспорядке валялись перья, свитки, измерительные инструменты, модели Солнца и Луны, а также чертеж Круга, поверх которого был изображен треугольник и какие-то странные символы. Один из мужчин показывал пальцем в центр Круга. Так это и есть Джонатан Форрест?
Тень легла на страницу. Ханна нервно вертела чашку в руках, волосы падали ей на лицо. Сдув прядь со лба, она сказала:
— Мне не хочется лезть не в свое дело, Сью, но видишь ли… этот Джош, он твой бойфренд?
Сулис взяла себя в руки и, не поднимая глаз от страницы, ответила:
— Нет. Из того, что он парень, не следует…
— Конечно, нет! Меньше всего на свете мне хочется давить на тебя, но ты же понимаешь, ситуация…
— Какая ситуация? — спросил Саймон, входя в гостиную.
— У Сулис появился новый приятель. Он зайдет к нам.
В комнате стало тихо. Сулис насупилась и тут же одернула себя. Нашла из-за чего дуться.
Она посмотрела на Саймона.
— Если хочешь, я отменю встречу.
Саймон аккуратно сложил на стол стопку рисунков.
— Давай обсудим это.
— Что тут обсуждать? Ты сам сказал, я должна жить нормальной жизнью…
— Тебе следовало предупредить нас. Лишние строгости ни к чему, однако нельзя забывать об осторожности.
— Он ничего не знает о моем прошлом. Он мой ровесник. Я что, должна отчитываться обо всех, кто со мной заговорит?
Сулис понимала, что ведет себя так, будто пытается защищаться, а в голосе слышны жалобные нотки. Как глупо!
Саймон сел рядом.
— Нет, не должна.
— Вот и хорошо.
Чтобы скрыть смущение, она подвинула к Саймону тяжелый том.
— Это Форрест?
Саймон посмотрел на Ханну, затем опустил глаза на картинку. Сулис почувствовала, как он собран и напряжен и как тщательно подбирает слова.
— Да, Форрест. Кажется, это единственное достоверное его изображение. Видишь, он показывает в центр Круга? Говорят, Форрест собирался поместить там некий тайный знак, но передумал. Теперь под землей резервуар с водой. Видела крышку люка между деревьями?
Сулис посмотрела в окно. На земле под деревьями толстым ковром лежали опавшие листья.
Саймон проследил ее взгляд.
— Летом виднее. Мужчина в красном — Ральф Аллин, местный богатей, владелец каменоломен.
— А это кто?
— Захария Стоук, помощник Форреста. Не помню, что с ним приключилось. А ты уверена, что Джош ничего про тебя не знает?
— Он знает, что вы мои родители, что мы живем здесь, и в следующем году я собираюсь в университет. Это все.
Она привыкла лгать, но лгать Саймону и Ханне не хотелось. Порой они вели себя наивно, словно малые дети.