Кукла (сборник)
Шрифт:
– Да ты просто святая, – удивлялись моему долготерпению друзья. – Содержишь в порядке дом и заботишься об алкоголике. Почему ты не разведешься с Кеннетом Собоуном?
– Ничего не поделаешь, он мой муж, и я его люблю. – Другого ответа от меня никто не слышал.
Думаю, я смогла бы отвадить Кеннета от бутылки, будь у нас нормальная семья. Господь свидетель, сколько сил пришлось затратить. Всякий раз, когда Кеннет возвращался из лечебницы, я старалась, как могла, отвлечь его от пьянства. Бесполезно…
В конце концов наступил финал трагедии. Кеннет в четвертый раз
Я тут же отправилась к Роуз и ее матери, чтобы сообщить новость. Они нисколько не удивились, так как давно предполагали подобный исход, который, по их мнению, был неизбежен. Говорили, что Кеннет, к несчастью, не отвечает за свои поступки, но тем не менее лучше для всех дать ему свободу.
– И как мне жить дальше? – поинтересовалась я. От горя едва не лишилась рассудка. – Шесть лет прислуживала Кеннету, словно рабыня, и вот благодарность за всю мою доброту.
– Мы все понимаем, Дилли, – успокоила Роуз. – Тяжелый удар, но такова жизнь, и наш мир очень жесток. Разумеется, Кеннет должен выплачивать содержание, да и я тебя не оставлю в беде.
Понимаете, ссоры со мной она допустить не могла. Слишком много мне известно о ее личной жизни и делах в «Роузенке».
– Прекрасно, – согласилась я, вытирая слезы. – Буду держаться изо всех сил, сделаю хорошую мину при плохой игре. Только очень обидно постоянно получать от жизни пинки да подзатыльники и ни одной радости или доброго слова.
Ну конечно, где мне тягаться с Роуз. Она богата, знаменита, всеми почитаема, а я – всего лишь Дилли Собоун. Та самая, благодаря стараниям которой они с Кеннетом и прославились. Как говорит Роуз, наш мир жесток, только она-то оказалась на гребне волны и чувствует себя превосходно. Пентхаус в Мейфэре, многочисленные любовники – вот что значит быть первой половинкой «Роузенке». А второй половинке или тому, что от нее осталось, приходится довольствоваться убогими комнатенками в районе вокзала «Виктория».
Вполне естественно, что после развода я виделась с Роуз нечасто, хотя она сдержала слово и выделила довольно сносное пособие, которого хватило, чтобы заново отделать мой бедный старенький домик. Ну и еще я получала всю одежду от фирмы бесплатно. В конце концов, все знали, что я была женой Кеннета и он обращался со мной безобразно. К тому же вряд ли репутации фирмы «Роузенке» пошло бы на пользу, появись я на людях в лохмотьях.
Однако у Роуз, как и у Кеннета, имелись дурные наклонности, а это рано или поздно проявляется. Несмотря на то что я всегда вела себя в высшей степени деликатно и не позволяла никаких порочащих высказываний, фирма «Роузенке» стала постепенно терять популярность. Роуз подвергалась нападкам в печати, пошли слухи, что дом моды «Роузенке» уже не тот, что прежде, и дни его процветания канули в Лету.
Нет нужды говорить, что мне пришлось подыскивать работу. Пособия от Роуз и содержания, что выделил
Плохо ли, хорошо, но благодаря усердным трудам в штабе партии консерваторов я постепенно оправилась после развода с Кеннетом, а на одном из собраний познакомилась с лордом Чичестером.
– Кто этот сурового вида мужчина с моноклем? – поинтересовалась я и в ответ услышала, что джентльмен, привлекший мое внимание, Эдвард Фэрли-Гор. У него недавно скончался отец, а следовательно, место в палате лордов перешло к сыну.
– Один из самых перспективных руководителей, – сообщил мой осведомитель. – Имеет шанс стать премьер-министром, если перемрут остальные члены кабинета.
Я прибилась к группе людей, столпившихся вокруг лорда Чичестера, и была представлена его супруге, седовласой даме, которая выглядела на несколько лет старше мужа. Создавалось впечатление, что она сверх всякой меры увлечена охотой и, будь ее воля, не слезала бы с седла. Я поинтересовалась, каким образом она укомплектовывает гардероб после приезда в Лондон, и намекнула, что, должно быть, ужасно все время терзаться сомнениями по поводу своего внешнего вида и думать, соответствует ли костюм тому или иному случаю. Леди Чичестер, похоже, удивилась, однако призналась, что ее платью уже два года.
– Вам следует обратиться в «Роузенке», – порекомендовала я. – Роуз – моя золовка, и если вы попадете к ней в руки, тревожиться об одежде больше не придется.
– Да я и так не особо волнуюсь по этому поводу, – возразила леди Чичестер.
– А ваш супруг? Что говорит он? – Я многозначительно приподняла брови и переменила тему разговора, а потом и вовсе отошла в сторону. Однако мои слова, должно быть, возымели определенное действие, так как леди Чичестер пару раз украдкой смотрела на себя в зеркало, думая, что ее никто не видит. Похоже, прежде делала она это не слишком часто.
В результате я заставила Роуз послать ей приглашение на следующий показ. Той весной обстоятельства складывались удачно, рыбка клюнула на приманку. Леди Чичестер пришла на демонстрацию моделей, а я села рядышком и стала давать советы, какие наряды следует заказать, так как наличием вкуса дама похвастаться не могла.
После показа в течение двух недель я звонила ей каждый день и в конце концов получила приглашение на обед. Лорд Чичестер пришел поздно, и переброситься с ним парой слов удалось только за чашкой кофе в гостиной. Тем не менее должное впечатление было произведено.