Лев-триумфатор
Шрифт:
— Хотя я могла бы заполучить Руперта много лет назад, но этого не произошло. Видишь, ни для кого из нас нет легких путей.
— Я часто думаю, что было бы хорошо, — сказала я, — если бы мы поженились с Кэри. Она перебила меня.
— Ты обманываешь себя. Все это в прошлом. У тебя есть ребенок, и будут другие. Ты все еще живешь с навязчивой идеей, хотя у тебя есть Джейк. Ты любишь его, и знаешь это. Перестань думать о прошлом. Ты любила твоего испанца, но теперь у тебя есть Джейк. Посмотри действительности
Джейк вошел и сел около меня.
— Ты скоро поправишься, — сказал он, — теперь у тебя самая лучшая сидела, какая только может быть.
— Спасибо, что послал за ней.
— Теперь, когда она здесь, я ненадолго уеду. Я должен позаботиться о семье Гирлинга.
— Какая у него семья?
— Его жена недавно умерла, я думаю, от потницы. У него есть дети, которые могут оказаться в нужде. Он хорошо служил мне. Я не должен предать его память.
— Ты должен убедиться, что с ними все в порядке, — сказала я.
— Я тоже так думаю. Я поеду в Сент-Остелл и посмотрю, что там творится. Я знаю, что оставляю тебя в хороших руках.
Он уехал на следующий день.
Дом казался спокойным без него. Я стала подниматься с постели, сидеть у окна и смотреть на Хоу. Я видела «Вздыбленного льва». Его паруса и снасти были разобраны. Корабельные плотники сновали взад и вперед на маленьких лодках; они были заняты восстановлением обшивки судна.
Я раздумывала над тем, когда он сможет опять выйти в плавание, ведь вместе с ним уйдет и Джейк.
Я пила бульон, который готовила для меня матушка, глотала специальные снадобья бабушки и вскоре вышла на открытый воздух. Был конец апреля, и цвели нарциссы. Моя мать, которая любила цветы и сама была названа в честь дамасской розы, собирала их и делала из них букеты, чтобы расставить в моей спальне. Мы гуляли по аллее под сплетенными ветвями, и солнце просвечивало сквозь них — на ветвях были еще только почки и крошечные листики. Мы сидели в саду у пруда и разговаривали.
Однажды, когда мы сидели здесь, она сообщила мне новости, которые тяжким грузом лежали на ней. Я знаю, что она ждала того времени, когда я окрепну, чтобы услышать их.
Матушка сказала:
— Кэт, я должна сообщить тебе кое-что. Прими это мужественно. Ты должна понять это.
— Что случилось, мама?
— Это касается Хани, — сказала она.
— Хани? Она больна?
— Нет. Ты очень ее любишь, Кэт?
— Ты знаешь, что люблю. Она мне как сестра.
— Это так, я всегда этого хотела. Я понимала, что даже сейчас она старается выиграть время.
— Пожалуйста, не тяни… — попросила я. — Что случилось с Хани?
— Она опять выходит замуж.
— А почему бы нет? Она так красива. Многие мужчины хотели бы жениться
Матушка опять помолчала. Я повернулась и с удивлением посмотрела на нее.
Казалось, она хотела разозлиться:
— Хани вышла замуж за Кэри.
Я уставилась на зеленую траву, на блики солнца, игравшие на поверхности пруда.
Я представила их вместе. Красавицу Хани и Кэри, моего Кэри…
Почему я почувствовала внезапный гнев? Он не мог стать моим, и было ясно, что когда-нибудь он все же женится. Если бы я не сделала этого… дважды. А раз у него должна быть жена, почему это не может быть Хани, которая давно любит его?
Матушка накрыла мою руку своей:
— Я просила Мануэлу привести Роберто к нам. Кажется, я слышу их шаги. Она часто повторяла:
— У тебя есть сын. Забудь о несбыточной мечте. Это прошлое, а это настоящее. Здесь твое будущее.
Пришла Мануэла с моим сыном и, увидев нас, он подбежал ко мне.
— Мама, мама! — кричал он. Я знала, что пока я лежала больная и наши встречи были невозможны, он очень страдал.
— Я опять здорова, Роберто. Вот она я. Мы так скучали друг без друга, — сказала я. И на душе у меня стало спокойно.
Матушка говорила обо всем, кроме Хани и ее замужества, но я не могла этого забыть. Я представляла из в замке Ремуса, счастливо смеющихся, беседующих о былых временах, занимающихся любовью. Вспоминают ли они когда-нибудь меня? И как чувствует себя при этом Кэри?
Хани была красива и мила. В ее красоте была безмятежность, которая делала ее более привлекательной для мужчин. В ней не было ничего от дикой кошки; она легко ко всему привыкала. Она была хорошей женой Эдуарду, хотя и любила Кэри; позже она, очевидно, забыла Эдуарда и посвятила себя Луису. А теперь она забудет их обоих ради Кэри. И, кроме того, признавалась я, она всегда любила Кэри.
Матушка рассказывала о том, что произошло дома. Близнецы ее родного брата хотели пойти в море, и моя бабушка пыталась отговорить их, о цветах, которые выращивает бабушка, и о большом количестве бутылочек на полках ее тихой комнаты.
— Она стала почти аптекарем, и люди ходят к ней за лекарствами, — говорила матушка.
Матушка воспринимала все проще, потому что меньше боялась мятежа католиков. Свадьба королевы Шотландии с лордом Дарнлеем оказалась благоприятным событием для Англии. Молодой супруг был таким властным, таким надменным, таким распущенным и, в общем, таким неприятным человеком, что порождал множество разногласий между Англией и Шотландией.
— Пусть лучше они ссорятся между собой, чем стремятся к конфликту с нами, — сказала моя мать. — Так говорят все.