Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Поэтому автор не настаивает на том, что его объяснения безоговорочно верны. Вся эта книга - приглашение к дискуссии. Ведь главная беда социологии (науки о современном обществе) - не в ошибочных ответах на важнейшие вопросы. Беда в том, что эти вопросы вообще не ставятся.

Моя задача - не "разгром" либерализма или замена его каким-нибудь другим "непогрешимым учением", а максимальное приближение к истине.

Распространено и по-своему основательно мнение, что современный капитализм со всеми его реальными и потенциальными пороками - наименьшее зло. Но чтобы судить о том, какое зло наименьшее, нужно для начала договориться, что считать добром, а что злом (например, бессмысленно обсуждать достоинства и недостатки разных систем образования с человеком, который исходит из того, что невежество - благо), выработать объективный критерий оценки добра и зла, взаимоприемлемую систему отсчета.

Может быть, оппоненты убедительно докажут,

что факты, собранные в этой книге, не образуют системы, а просто совпали во времени и пространстве; что уродливые черты неолиберализма не являются природными и неотъемлемыми его свойствами - это всего лишь отдельные извращения, которые могут быть отброшены как комья грязи, налипшие по пути. Иными словами, можно считать себя убежденным либералом без оффшорной "макроэкономики", без героина, без крестовых походов в чужие страны.

Такому результату я был бы, честное слово, очень рад.

Либерализм как "учение о благе человеческой личности"[17] и "идеология свободы": "личная и политическая свобода человека гарантируются экономической свободой"[18]– имеет вполне рациональное основание в курсе всемирной истории. "Добуржуазные общества не знали понятия свободной личности", - пишет современный австрийский историк Райнхард Зидер.[19] Действительно, капитализм предоставил отдельному человеку намного больше возможностей для выбора, чем любое докапиталистическое (традиционное) общество. Капитализм обособил личность - не только вождя или мыслителя, но и того, кто копошится у них под ногами в презренной заботе о хлебе насущном. "Буржуазия повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пестрые феодальные путы, привязывающие человека к его "естественным повелителям"..."("Манифест коммунистической партии")[20] Авторам "Манифеста", как и авторам Евангелий, был несимпатичен "бессердечный чистоган". Но втягиваясь в отношения купли-продажи, человек волей-неволей приучался осознавать свой частный, обособленный интерес. И себя самого - как самостоятельное действующее лицо, а не частицу клана, общины, конфессии.

Принцип индивидуальной ответственности каждого человека за то, как он мыслит и как поступает, был провозглашен еще основателями мировых религий. Но на протяжении столетий он оставалась благим пожеланием в ряду других, столь же оторванных от жизни сентенций, вроде "не убий". И именно в силу своей оторванности от жизни легко трансформировался (самим же духовенством) в нечто прямо противоположное. Теперь благое пожелание становится экономической реальностью.

Даже тот, кому нечего было продать, кроме собственной рабочей силы, участвовал в товарно-денежных отношениях. Конечно, отношения батрака с Его Степенством очень не похожи на ту идеальную абстракцию: договор свободных и равноправных партнеров "при взаимном непротивлении сторон", которую изучает гражданское право. Но склоняя голову перед хозяйским самодурством - "сегодняработаем без выходных..."– пролетарий учился понимать, что условия могли бы быть и иными; что они продиктованы соотношением сил, а не "тайной послушания и отказа от своей воли во имя спасения души".

Естественно, речь идет о тенденции, об исторической перспективе, а не о тумблере где-то в коре больших полушарий, который автоматически переключается: "воля" - "неволя". В благоприятных обстоятельствах вчерашние крепостные быстро осознают себя людьми, равными хозяину, в неблагоприятных этот процесс затягивается на много поколений, а бывает и так, что люди, вроде бы, освоившие "дары свободы", сами по доброй воле просятся под господскую плеть, да еще и голосуют за нее на всеобщих демократических выборах (как в Германии начала 30-х годов).

Тем не менее, история капитализма с высоты ангельского полета есть история последовательной эмансипации (т.е. уравнивания в правах) все новых и новых категорий людей второго (третьего, четвертого етс) сорта - по мере того, как они осознавали себя просто людьми, не хуже других. Иноверцы (сначала христиане не-государственного исповедания, потом иудеи и прочие буддисты), наемные работники, "недостаточно белые" расы... Пока фабричная промышленность втягивала в цеха "прекрасный пол", в академических аудиториях и парламентах все громче звучало утверждение, что женщина, оказывается, тоже самостоятельная личность, а не придаток отца или мужа. В самом деле: если

я могу наравне с вами работать, то почему я не могу наравне с вами продавать, покупать и наследовать имущество, избирать и быть избранной?[21] Вопрос этот касался, между прочим, половины человечества. А ожидание ответа подзатянулось даже в образцово-демократических странах. Если считать критерием демократии всеобщее избирательное право, то в США и Германии женщины получили его только после 1 Мировой Войны (1919), в Англии - в 1929 г., а во Франции - аж в 1946.[22]

Последней волной капиталистической эмансипации можно считать движение за права молодежи, породившее т.н. "молодежную революцию" конца 60-х годов ХХ столетия.

Таким образом, независимая личность - важнейшее достижение капиталистической системы, которая объединяет в гражданском обществе разные слои прежде бесправного или неполноправного населения. Этот феномен имеет объективную природу. Он связан с особенностями производства (и эксплуатации) при капитализме и с общим прогрессом человеческой цивилизации, которая все-таки происходит мало-помалу, несмотря на все противоречия и временные отступления, и втягивает в свое течение даже тех, кто не верит ни в какой прогресс.

Однако исторические закономерности (в отличие от физических или химических) реализуются не самопроизвольно, а деятельностью живых людей. Вчерашние "лишенцы" становились гражданами, поскольку отстаивали свои права. Отнюдь не евангельская проповедь, а только угроза коммунарского или красногвардейского штыка (и печальный опыт братьев по классу) могла отвлечь европейскую капиталистическую элиту от ее повседневных забот - биржевой игры, балов и дележа колоний - в сторону общечеловеческих ценностей. Социалисты, вроде бы, апеллировали к коллективистским чувствам, но способствовали распространению индивидуализма. Ведь "малые" получали шанс на признание за каждым его элементарных прав только "сгрудившись в партию" (или в профсоюз).

Идеологи, как прежние советские, так и нынешние либеральные, представляют "капитализм" и "социализм" абсолютными антагонистами наподобие Валинора и Мордора у Толкиена или же Ормузда и Аримана (расхождение только в том, кого считать Ормуздом, кого Ариманом). Однако в СССР при Брежневе хватало "рыночных отношений" (из них главное - наемный труд в большинстве отраслей). Что же касается "открытого общества", т.е. капитализма образца второй половины ХХ столетия, то он представлял собою настоящий мичуринский гибрид классического капитализма с социал-демократией. Прогрессивное налогообложение крупных доходов, бесплатное здравоохранение и образование, широкие права профсоюзов, антимонопольное законодательство, защита потребителя, государственная поддержка фермеров и т.п.
– все это как раз и формировало то "человеческое лицо" капитализма, которое располагает в его пользу людей. Даже советских, то есть тех, на кого направлены НАТОвские ракеты. С иной физиономией (презрительно-эгоистичной, как у миллиардера Роллинга из романа А.Н. Толстого "Гиперболоид инженера Гарина") нечего было бы рассчитывать на победу в Холодной войне. "Неуклонное повышение удельного веса госрасходов в ВВП (валовом внутреннем продукте) развитых стран является одной из важнейших закономерностей их экономического развития за последние 130 лет", - пишут профессора Александр Бельчук и Леонид Фридман[23]. В США: с 9% в 1913 году до 33% в 1996; в Западной Европе показатели "огосударствления" экономики намного выше. Фанатичный диссидент-антикоммунист Владимир Буковский, обменянный в 1976 году на Луиса Корвалана, обнаружил, что "имел лишь самые общие представления о Западе. Мы все тогда его идеализировали. А там на самом деле социализма было больше, чем в Советском Союзе. И чем дольше я там жил, тем больше понимал, насколько левизна овладела Западом."[24]

В этот период широко распространяется мнение, что "классовая" модель, предложенная когда-то Марксом - пагубная ошибка теоретического ума. Вы же видите, как хорошо живет простой человек на Западе! Он покупает те же товары, что и миллионер - отличаются только ярлыки. Старушка-пенсионерка судится с крупной корпорацией и выигрывает процесс. Государство одинаково защищает права богатых и бедных, наемников и хозяев, белых и черных, то есть является не классовым (как утверждал старый трирский шарлатан), а общенародным институтом. При этом упускается из виду, что общество - система с обратной связью. Классовая модель опровергала сама себя в тот момент, когда становилась "материальной силой", "овладевая массами" и побуждая к борьбе за все те блага, которые им были теоретически не положены.

Поделиться:
Популярные книги

Идеальный мир для Лекаря 8

Сапфир Олег
8. Лекарь
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
7.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 8

Стражи душ

Кас Маркус
4. Артефактор
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Стражи душ

На границе империй. Том 10. Часть 3

INDIGO
Вселенная EVE Online
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 10. Часть 3

Отец моего жениха

Салах Алайна
Любовные романы:
современные любовные романы
7.79
рейтинг книги
Отец моего жениха

Гоголь. Соловьев. Достоевский

Мочульский Константин Васильевич
Научно-образовательная:
философия
литературоведение
5.00
рейтинг книги
Гоголь. Соловьев. Достоевский

Адвокат Империи 2

Карелин Сергей Витальевич
2. Адвокат империи
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Адвокат Империи 2

На Ларэде

Кронос Александр
3. Лэрн
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
стимпанк
5.00
рейтинг книги
На Ларэде

Новый Рал

Северный Лис
1. Рал!
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.70
рейтинг книги
Новый Рал

Чужбина

Седой Василий
2. Дворянская кровь
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Чужбина

Сопряжение 9

Астахов Евгений Евгеньевич
9. Сопряжение
Фантастика:
боевая фантастика
постапокалипсис
технофэнтези
рпг
5.00
рейтинг книги
Сопряжение 9

Собрание сочинений. том 7.

Золя Эмиль
Проза:
классическая проза
5.00
рейтинг книги
Собрание сочинений. том 7.

Единственная для темного эльфа 3

Мазарин Ан
3. Мир Верея. Драконья невеста
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Единственная для темного эльфа 3

Наследник

Шимохин Дмитрий
1. Старицкий
Приключения:
исторические приключения
5.00
рейтинг книги
Наследник

Отверженный. Дилогия

Опсокополос Алексис
Отверженный
Фантастика:
фэнтези
7.51
рейтинг книги
Отверженный. Дилогия