Лицензия для Робин Гуда
Шрифт:
– Вот сволочь! – высказалась Марьяна, и непонятно было, кому адресовалось ее оскорбление. – Дай сигарету.
Ипсиланти встал из-за стола, ведь дамам пачку сигарет и зажигалку бросают только невоспитанные люди. Она закурила. Сигарету деджала в абсолютно прямых двух пальцах с облупившимся маникюром на длинных ногтях, держала с вызовом, мол, не боюсь тебя. С этой Марьяной следователю намного интересней было вести диалог, а то хныкала битый час, будто монашка непорочная. Она выпустила дым длинной струей на Георга и улыбнулась:
– Слушай, а мне не положен адвокат? Сидим тут, базарим, ты несешь черте что. Свидетеля нашел... птичку божью. Но, родной мой,
– А как же, положен.
– Так давай, зови. А то после разговора без свидетелей ты такое потом выкрутишь, что мне пожизненный срок впаяют.
Ипсиланти отметил гибкий ум Марьяны. А ведь на первый взгляд дура дурой. Даже то, как она менялась в процессе диалога, подтверждает ее исключительную изворотливость, свойственную неглупым людям. А почему, собственно, она должна быть дурой? Марьяна успешно делала женскую карьеру, если так можно выразиться, вышла замуж за предел мечтаний многих женщин ее возраста – за сейф с пачками денег. И если б не убили Фисуна, вполне возможно, Марьяна добилась бы от него многих благ, зафиксированных у нотариуса на тот прискорбный случай, если муж скоропостижно скончается. И не исключена вероятность того, что прискорбный случай произошел бы, так сказать, с подачи Марьяны. Но сейчас в то, что она заказала мужа, Георг слабо верил, Фисун завещания не оставил, наверняка жить собирался лет триста. Однако был еще труп Елецкого, застреленного на дороге...
– Ты получишь адвоката, не беспокойся, – пообещал Ипсиланти, возвращаясь на свое место за столом. – Учти, адвокат – это сухие протоколы, буква закона и ни одной человеческой ноты. Я же хочу просто поговорить с тобой. Без протокола. Поэтому вернемся к тому, с чего начали. Смотри: я не записываю твои слова. Ответь по секрету: почему ты убила Елецкого? У вас же был роман, насколько мне известно.
– А, тебе и это известно? – нисколько не смутилась она, сбрасывая пепел на пол. Ипсиланти, не сделав ей замечание, пододвинул пепельницу. – А свидетели есть? Попугай уже был... Наверное, Цент тебе прогавкал о моем романе с Радиком? Кстати, о Баксе, раз уж показания птички законны. Он постоянно утверждает, что трахал меня. Так и орет: хочу трахнуть Марьяну...
– А я знаю, – покивал Ипсиланти с серьезной миной. – Слышал от него же.
– Так что, он тоже мой любовник? Интересно, а как это у нас получалось, с птичкой-то... Так, дальше. Кто там еще свечку держал, а?
– У нас было время узнать о тебе подробности, – улыбнулся Ипсиланти. – Людям только кажется, что их грешки незаметны окружающим. Однако ты меня загрузила, Марьяночка, я уже устал. Ладно, открываю карты. Кстати, что за царапина у тебя на щеке?
– Ой, да какая тебе разница? Ну, поцарапалась своими же ногтями. Они у меня длинные и крепкие, хочешь, продемонстрирую на твоей щечке?
– Не стоит. Ну, тогда...
Он выдвинул ящик стола, достал целлофановый пакет и, поставив локоть на стол, слегка потряс пакетом, мол, вот что у меня есть против тебя. А в пакете ничего нет. Марьяна выпятила нижнюю губу, после чего остановила на Ипсиланти сочувствующий и одновременно недоуменный взгляд. Вдобавок и головой покивала, дескать, тронулся мужчина, как жаль.
– Марьяна, я не псих, – заверил ее он. – В этом пакете твои волосы. И нашли их не где-нибудь, а на трупе. Не возражай, не возражай, это твои волосы, экспертиза установила точно. К тому же в машине Елецкого полно твоих отпечатков. Ну, и царапина. У Елецкого
Опять пауза. Эдак до вечера следователю мучиться... А Марьяна нахмурила лоб, курила, глядя в никуда. Ипсиланти понял, что она лихорадочно соображает, как ей быть. И вот, по заметным изменениям в ее лице, он догадался, что Марьяна придумала ответы. Ипсиланти приготовился услышать историю в стиле фэнтази, поэтому устроился поудобней на стуле, скрестил на груди руки. И услышал чудненькую историю:
– Не буду отпираться, раз вам известно... Я действительно уехала вместе с Радиком. Он довез меня до главной дороги, ведущей в аэропорт. Да, я хотела покинуть этот варварский город и эту варварскую страну. И если б не долбаный гололед, хрен ты сейчас допрашивал бы меня. Ну, вот. Высадил Радик меня на дороге, я поймала частника и приехала в... – Она подняла на следователя глаза. – Не веришь.
– Что за вопрос? Конечно, нет.
– Но это правда... – капризно надула губки она.
– Это ложь, – перебил Ипсаланти, слегка улыбаясь, и достал еще один пакет – с пистолетом внутри. – А это что?
– А ты не знаешь? Пистолет.
– Твой?
– Не мой, конечно. Да, вы нашли его у меня, ну и что?
– Из этого пистолета убит Елецкий. А нашли его у тебя в сумочке. Марьяночка, золотце мое самоварное, ты, видимо, не догоняешь, что тебя ждет. А чистосердечное признание...
– Ой, – недовольно махнула она рукой, – не трать красноречие, знаю, что скажешь.
– Извини, потрачу. Как ты объяснишь царапину на твоей щеке? Тихо, тихо, я сам расскажу, – упредил он ее ответ. – Елецкий привез тебе автоген, вы вскрыли сейф, а там лежало страшно много денег. Деньги имеют магическое свойство: перепрограммируют тех, кто их увидел в большом количестве, вызывают в человеке алчность, то есть ему хочется забрать их у того, кто деньги имеет. Радий, очевидно, решил отнять деньги у тебя, но ты же сама не отдашь, и он надумал тебя грохнуть, поэтому съехал с дороги, чтоб вас не увидели случайные свидетели. Произошла жестокая борьба, в результате он поцарапал тебя... наверное, хотел задушить. Так было дело?
– Не так! – гаркнула она.
– А как? – быстро среагировал следователь. Марьяна закатила глаза к потолку, показывая, как он надоел ей. – Ох, Марьяна, не ценишь ты моей доброты. Короче, подруга, можешь говорить все, что хочешь, за дачу ложных показаний тебя, конечно, не привлекут, срок тебе и так большой светит. И отдыхать тебе на нарах много-много лет. Выйдешь старая... некрасивая... злая и... бедная. Нищая выйдешь! – Ипсиланти знал, на что надавить.
– Слушай... – Марьяна вдруг подалась корпусом вперед и зашептала: – А вы там, рядом с Елецким, больше не находили трупов?
– А что, ты еще кого-то пришила? – задал встречный вопрос Георг. – Ну-ка, ну-ка, признавайся, Марьяна, куда дела второй труп?
– Правда, не было трупа? – почему-то радовалась она.
– Век воли не видать! – Улыбнулся следователь. – Все, Марьяна, мне надоело, передаю дело в суд, там с тобой живо разберутся.
– Ладно, – огрызнулась она. – Расскажу...
– Но теперь под протокол. Будешь говорить?
– Да! – психанула она и всхлипнула.
Но Ипсиланти был не тот человек, которого трогают слезы. Марьяна мотнула головой, отбрасывая назад волосы, заодно и ненужный прием – слезы. Забросив ногу на ногу, она решительно произнес: