Лорд Лондона
Шрифт:
— Все готовы. Ройал, Симус, Вано, итальянцы... все. Вооружены и готовы к гребаному броску.
— Выходим, — приказал я своим людям, и все погрузились по фургонам. Майки и Джим, мои генералы, возглавили свои подразделения. Я забрался в последний фургон, вся моя семья села рядом. Как только сел, закурил еще одну сигарету. Проверил, заряжены ли пистолеты и все ли ножи на месте. Потом прислонился головой к стенке фургона и почувствовал, как он отъезжает.
Моя семья молчала, пока мы ехали в Дептфорд. Никотин успокаивал, и я боролся с гневом,
Еще нет. Еще рано.
Но скоро. Скоро я выпущу на волю гребаных демонов внутри себя. И все они направятся к Фредди и Лоусону.
— Со мной все будет в порядке, детка. Обещаю, — говорил Винни своей воображаемой Перл. Его зрачки расширены. Он поцеловал ее в щеку и обнял. — Я никому не позволю причинить нам вред, — Винни посмотрел на меня, потом снова на Перл. — Я позабочусь о нем, клянусь.
Я глубоко вздохнул, зная, что он говорит обо мне. Эрик встретился со мной взглядом и кивнул. Он был готов. Более чем чертовски готов вернуть своего брата. Пара зелено-карих глаз проникла в мою голову, и я держал их там. Прямо в поле моего зрения. Я хранил их там, как талисман. Как гребаный проводник к моей девчонке, запертой в этом гребаном заброшенном гараже.
Я взглянул на свой телефон, замену того, который разбили эти ублюдки Лоусоны. Открыл приложение и увидел, что Ческа не двигалась уже тридцать минут. Судя по чертежам, которые нам удалось раздобыть, ее держали в каком-то подсобном помещении.
Я старался не думать о том, что она пострадала. Мне нужно было сдерживать свою ярость, пока мы не окажемся там. Мысль о ней в любом состоянии, кроме идеального, заставляла ярость наполнять кровь и просачиваться в мои кости, мою плоть, разрывая мое вынужденное спокойствие.
— Идем напролом, — сказал я своей семье, которая все еще смотрела на меня. — Точно так же, как мы поступили с русскими. Идем туда и никакой гребаной пощады. — Все они либо кивали головами, либо сжимали пистолеты, либо щелкали ножами. — Как только солдаты Лоусона будут убиты, начнем охоту на Олли и Фредди. — Моя рука в кожаной перчатке сжала приклад пистолета. — Позволим им вести. И сначала посмотрим, что они сделают. — Я указал на свой пистолет. — А потом достанем и их.
Остальная часть поездки прошла в молчании. Мы остановились, и водитель стукнул кулаком по перегородке между нами. Чарли ждал моего сигнала. Я снова проверил маячок. Девчонка из Челси все еще не двигалась.
— Сожжем их к чертовой матери, — сказал я Чарли, и он послал сигнал другим синдикатам, разбросанным по городу, чтобы они выдвигались и уничтожили этих уродов раз и навсегда.
Я закинул новую сигарету в рот, затем кивнул Эрику, чтобы он пинком распахнул двери фургона. Он так и сделал, мои солдаты выстроились в одну длинную гребаную стену смерти. Ублюдки Лоусона, удивленные нашим появлением, выскочили из заброшенных зданий, открывая стрельбу.
Я взвел курок пистолета, а затем обрушил гребаный дождь из пуль.
Приняв мой первый выстрел за сигнал,
Мы двинулись дальше, один гребаный смертоносный отряд. Люди Лоусона начали падать, их защита рассыпалась под внезапной атакой. Я покуривал сигарету, вгоняя пулю за пулей в ублюдков, которые пришли за моей семьей, семьей Чески, моей гребаной кровью.
Винни безумно смеялся, пробивая дыры в головах и сердцах. Ронни кричала о кровавой мести, слезы текли по ее лицу, когда ее пули попадали в цель. Мы шли вперед, пока Эрик не крикнул:
— Сейчас!
Это был сигнал для Майки и Джима разделиться со своими людьми, направляясь в другие здания.
Увидев гараж прямо перед собой, мы с семьей убрали оставшихся ублюдков у входа в старое здание и ворвались внутрь. Я опустил пистолет и зашагал к двери, ведущей туда, где держали Ческу и Джина. Остановившись в дверях, я затянулся сигаретой.
Затем закрыл глаза и позволил ярости, которую я сдерживал в течение нескольких часов, наполнить мои мышцы и кости, наполнить мою кровь лавой, готовой обрушить ад на ублюдков за дверью.
Я пинком распахнул дверь, и прямо передо мной на чертовом старом кресле сидел Олли Лоусон. А вокруг него были головы. Гребаные головы на кольях. Головы, отрезанные от тел. Я пробежал по ним глазами и сразу узнал.
Отец Чески.
Хьюго и...
Мое гребаное сердце замерло, когда мой взгляд упал на третью голову. Каштановые волосы, оливковая кожа, открытые зелено-карие глаза, полные гребаные губы. Я был готов взорваться. Вот-вот потерять свой гребаный разум и разорвать этого ублюдка на части голыми руками, но пригляделся поближе.
Это была не Ческа.
Мое гребаное сердце снова ожило. Это была не Ческа.
— Будем честны, — сказал Олли, скрестив ноги и сложив руки на коленях. — Я почти поймал тебя.
Дверь за нами захлопнулась, и я услышал приближающиеся шаги. Я знал, кто это, даже не глядя. Но прежде чем Фредди успел подойти ко мне, Эрик ударил его прикладом пистолета в лицо и схватил, заломив руки за спину.
— Тот же гребаный ход, что и всегда, придурок, — прорычал Эрик. — Надо было догадаться, что ты слишком тупой, чтобы попробовать что-то новое.
Я слышал, как Фредди пытался драться с Эриком. Но этот ублюдок в ближайшее время не вырвется из рук Эрика. Я бросил сигарету к ногам Олли, не заботясь пока о своем брате-предателе. Олли смотрел, как окурок едва не ударился о его ботинки, и улыбался мне.
Я собирался стереть эту ухмылку с его уродливого гребаного лица.
— И что? — Олли откинулся на спинку стула, словно мы вели непринужденную беседу. — Что привело тебя в мою лесную глушь?
— Где она? — прорычал я, играя в эту чертову игру. Фредди мог немного понаслаждаться объятиями Эрика, пока я не был готов прикончить его. Сначала я должен был разобраться с этим куском дерьма.