Ловец снов, или Хакер сновидений
Шрифт:
Не сговариваясь, решаемся на авантюру: быстро осмотрим помещение, а затем присоединимся к группе как ни в чём не бывало. Неожиданно оказываемся в тёмном узком коридоре, постепенно адаптируемся к темноте, делаем несколько шагов вперёд. В конце узкого прохода натыкаемся на дверь, сквозь щели которой пробивается неясный свет, ощущается запах горящих восковых свечей, слышится приглушённая речь; но что больше всего смутило – так это запах свежеиспечённого хлеба. «Ну что, толкнём? А вдруг перепадёт на халяву и подкрепимся: неужто французы такие жмоты?» На ощупь находим ручку двери – дёргаем. Не заперто… Быстро входим и застываем как вкопанные на пороге.
Нашему взору предстаёт во всём великолепии убранства столовая или трапезная знатного господина. Всю ширину комнаты занимает стол, заправленный белоснежными скатертями, уставленный множеством блюд, которые источают нежные ароматы. Посреди комнаты расположился человек с посохом, одетый в кружевные наряды эпохи Людовика XIV,
Настал мой черёд действовать. Бросаюсь в ноги церемониймейстеру с криками: «Господин! Пощади! Посмотри внимательно: ведь это иностранец – он одет не так, как все здесь присутствующие. Он хотел лишь одним глазком посмотреть на господина. Но он голоден и не смог сдержаться, а попросить тоже не мог, потому что не знает языка».
До сих пор теряюсь в догадках, на каком языке я разговаривал: на французском или старофранцузском, – но меня поняли. «Отпустить!» – был вердикт. Стража удалилась… Церемониймейстер неспешно повернулся к столу, взял несколько пирожков – бросил на пол со словами «Подавитесь, грязные собаки! Проваливайте отсюда побыстрее, пока я не передумал!». Со словами «Благодарим Вас, господин!» подобрали брошенную нам еду и спешно удалились в тёмный коридор. Есть почему-то расхотелось. Быстрее ветра мы помчались к спасительной дубовой двери. Выйдя из коридора, тихо прикрыли дверь, посмотрели вокруг и друг на друга…
Сон прошёл… Призраком растворился в утреннем тумане…
Превратности бытия… Если бы кто-нибудь несколько лет назад сказал, что темы для творчества можно черпать не вставая с кровати, назвал бы такого человека чудаком и фантазёром, а его слова просто бредом.
Источник вдохновения
Немецкого поэта и философа вдохновляли… гнилые яблоки. Обычно ими был набит ящик письменного стола в кабинете Шиллера. О странности автора «Писем об эстетическом воспитании человека» мы бы, может, и не узнали, если бы не болтливость его лучшего друга – Иоганна Гёте.
На фоне гнилых яблок менее пугающими кажутся другие привычки Шиллера. Так, современники писателя рассказывали, что он завешивал кабинет красными шторами. А также погружал ноги в ледяную воду во время письма. Это его «бодрило».
Впрочем, зря Гёте так взбудораженно всем рассказывал о гнилых яблоках в кабинете Шиллера. Сам он тоже отличался «особенными» поступками. Известно, что автор «Фауста» работал только в закрытых помещениях, куда не должен был проникать свежий воздух. Поэт маниакально боялся сквозняков! И, видимо, не зря. Так как умер Иоганн Гёте именно от простуды. А последними словами знаменитого мыслителя была фраза «Пожалуйста, закройте окно!».
Человеку так мало дано, всего одна жизнь. За этот короткий срок надо сделать многое, порою преобразить мир вокруг себя или слиться в единении с природой так, чтобы почувствовать себя атомом, малой и неделимой частицей единого организма, ощутить дыхание Вселенной.
Писать день и ночь, не отдыхая, в течение сорока восьми часов подряд. Это норма? Для среднестатистического человека, будь то мужчина или женщина, такой темп работы невозможен. Если лишить человека сна и при этом ещё заставить выполнять какую-либо работу по написанию или переписыванию текстовых документов – это катастрофически скажется на результате: малый объём проделанной работы и множество различного рода ошибок. Французский писатель Оноре де Бальзак, напротив, часто использовал такое правило. А какова результативность? Изданные, вышедшие из-под пера автора рукописи конкурировали по популярности с произведениями Александра Дюма и Виктора Гюго. Топливом для высокой скорости работы выступал кофе, обычный чёрный, зачастую без сахара. Употребив порцию, Бальзак чувствовал волну тепла и энергии, разливающуюся по телу, и в этот момент он брался за перо – до очередной волны усталости и сонливости, периодически накатывающей на организм, лишённый полноценного отдыха.
Он прожил короткую, но яркую, наполненную творчеством жизнь. Ушёл в иной мир, когда возраст
Граф Лев Николаевич Толстой любил самостоятельно пахать, косить траву, колоть дрова. Однако это не только из-за любви к простой крестьянской жизни или религиозных идей барина. Биографы говорят, что без физического труда писатель становился к ночи раздражительным, а затем долго не мог заснуть. Вот и двигался – много, с удовольствием. Во многом благодаря этому граф до последних дней сохранял удивительную бодрость. Кроме того, он любил шить сапоги «на подарки». Раздаривал их всем – знакомым, друзьям, родственникам.
Выше приведённые факты не какая-то попытка причислить автора к лику святых, а лишь желание обратить внимание читателя на многогранность понятия короткого слова «творчество»…
Сон об Испании
Середина 90-х, неустроенный быт, разруха в стране и в головах, невыплаты по полгода зарплаты… И вдруг… Яркая фантазия сна: XXI век, где-то в Испании. Странное чувство ощущения времени и места действия… Оно не определяется вывесками или рекламными щитами на иностранных языках. Да и по правде сказать, из иностранных языков немного знаю только немецкий – в объёме курса средней школы…
Место действия – хоспис для безнадёжно больных. Это комплекс зданий, огороженный высоким белоснежным забором как барьер или предупреждение: здесь опасная зона, здесь жизнь многих людей балансирует как пламя свечи на ветру. Одно неосторожное движение и… ещё одна душа освободилась от земных мук в надежде на лучшее перерождение в другом теле… Я одновременно и в теле безнадёжно больного, но богатого человека и немного сбоку и выше: так как я наблюдаю за происходящим, как бы находясь сзади действующего лица… Почему пациент богат? Он находится в отдельной палате со всеми удобствами: напротив кровати стол, на котором широкоформатный плоский телевизор, рядом компьютер с выходом в Интернет. Судя по слою пыли на клавиатуре, никто им не пользовался в последнее время… Лишь изредка включались новостные программы с приглушённым звуком, чтобы не беспокоить больного. У изголовья пациента подробная медицинская карта с назначениями. Особо выделена и подчёркнута красными чернилами экспериментальная вакцина (а почему бы не опробовать на безнадёжном больном?). Кругом стерильность и тишина, нарушаемая тихим жужжанием медицинских приборов, отвечающих за обеспечение функционирования организма человека, находящегося на лечении… К пациенту иногда возвращается сознание, большую часть суток он находится в забытьи… Пользуясь таким состоянием пациента, сиделка часто покидает своё место в палате, чтобы сделать несколько звонков по телефону, поболтать с подругой или совершить множество мелких действий и не зацикливаться на монотонной, однообразной работе.
К больному очередной раз возвращается сознание, его пересохшее горло требует влаги, и возникает ощущение голода. Обращение «Сестра! Пить!» остаётся без ответа – сиделки нет на своём рабочем месте. Пациент протягивает руку к прикроватной тумбочке в надежде взять стакан с водой, но стакан пуст, рядом со стаканом лежат апельсиновые корки, источая аромат свежего фрукта, отчего ещё сильнее захотелось есть… Сделал попытку приподняться: с лёгким головокружением усилие увенчалось успехом. После нескольких попыток удалось сесть на краешек кровати. Прошло несколько минут – сиделка не возвращалась… Снял с запястья лейкопластырь, отсоединил капельницу, попытался встать, держась за спинку кровати. Сделал несколько неуверенных шагов по направлению к стене; опершись о стену, продолжил движение к двери. Приоткрыв дверь, увидел проходящего врача в белом халате, спросил: «Когда обед?» – «Вам не о чем беспокоиться – сиделка принесёт его через три часа, строго по расписанию», – был ответ. Информация скорее огорчила, чем обрадовала, ведь для больного человека это целая вечность… Чувство голода берёт верх над инстинктом самосохранения, и пациент предпринимает попытку самостоятельно раздобыть продукты питания, для чего необходимо выйти в коридор, найти лифт и, спустившись на первый этаж, продолжить поиски. Добравшись до лифта, человек впадает в отчаяние: на лифте табличка «Грузовой лифт только для транспортировки больных в сопровождении медперсонала». Вместо кнопки вызова лифта устройство для чтения спецкарты. На глазах выступают слёзы отчаяния… Но что это? Слышатся чьи-то шаги. Это медбрат катит тележку с анализами для лаборатории. Короткий взгляд и короткий вопрос: «На процедуры?» В подтверждение короткий кивок. Очутившись в холле первого этажа, продолжил поиски, которые привели к охраннику на входе. «Буфет, конечно, есть, но он только для персонала хосписа и за деньги, а больных стараемся не обслуживать – ещё заразу какую-нибудь занесут… Хочешь совет? Сходи в «крысятник» – может, там что-нибудь раздобудешь. «Крысятником» мы промеж себя называем здание во дворе напротив – это корпус, где расположены палаты для бедных…» «Путешественник» покидает главный корпус, направляясь к выходу, а вокруг палаты возникает лёгкая паника: возвратившаяся сиделка не обнаруживает пациента…