Люди Края
Шрифт:
— Не надо было так сильно толкаться, тогда бы лучше получилось, — сказал Мельник с раздражением, порожденным пережитой тревогой.
— Не надо было так советовать, я бы не толкаться, — в тон ему ответил Бен.
Мельник счел за лучшее промолчать.
Теперь перед ними высился крутой, временами отвесный склон. В прошлом году Ган не мог здесь спуститься, и его пришлось нести на руках. Да, но спустя некоторое время Люсинда провела здесь же группу детей, и некоторые были совсем маленькие, и все прошли. Сможет ли
На этот раз Мельник решил идти сзади. Он объяснил Бену, как выбирать дорогу, обходить отвесные участки, и тот полез. Мельник смотрел, как он лезет, и вспоминал, как в лаборатории он составлял набор свойств, которыми должен обладать его будущий помощник, а Канценберген ему объяснял, что вот этого будет добиться очень трудно, а этого — просто невозможно. В конце концов, удалось добиться почти всего, и Бен как разведчик намного превосходит Гана. Но пока он этого не знает — и хорошо, что не знает.
Бен лез просто замечательно. Первый отвесный участок он обошел, точно следуя инструкциям Мельника, второй слегка срезал, а по третьему и всем прочим шел напрямик, как по ровной дороге. Лапы, снабженные выдвигающимися присосками, позволяли ему передвигаться даже по потолку. Да уж, у него не будет проблем с лестницами и скалами.
Наверху пес подождал Мельника и, когда тот вылез, слегка запыхавшись, пренебрежительно произнес:
— Нет сложного. Зачем велел осторожно?
— Вот и хорошо, что нет, — ответил разведчик. — Иногда не мешает перестраховаться.
— Что значит, не понимаю, — признался Бен. — Новое слово, научи.
— Потом научу, — пообещал Мельник. — Сейчас надо идти.
Перед ними лежало плоскогорье, а за ним, он знал, еще несколько ущелий. Как всегда после дождя, в воздухе плавали цветы аэрарии Дьюка; все новые сиреневые шарики, оторвавшись от росших на склонах кустов, устремлялись вверх. Вокруг них кружились пчелы и шмели размером с земных колибри; просушив после дождя крылья, к ним спешили присоединиться и существа покрупнее.
— А вон хорт — видишь? — сообщил Бен. Разведчик пригляделся к парящему в вышине силуэту.
— Он, кажется, громадный, — сказал Бен. — Интересно было с таким сразиться. Ты сразился?
— Случалось, — ответил Мельник. — Но лучше не связываться.
До рощи с серебристыми деревьями они добрались только к вечеру. Пес тут же принялся ее обследовать. Сделал несколько кругов вокруг заросшего костровища, надолго задержался возле поваленного дерева и еще в паре мест тщательно принюхивался и даже лизал землю. Потом сообщил:
— Здесь были дважды. Один раз ты и пес, как я. Потом много. Дрались. Убиты восемь человек и одно маленькое существо, его не знаю.
— Все верно, Бен, — сказал Мельник. — Здесь сражались и умирали. И мы тут заночуем. Если хочешь костер, собирай дрова.
Пес принялся стаскивать сучья к костру, а Мельник направился к дереву,
Он поднял с земли прутик, острым концом стал чертить на земле буквы. Три первых нарисовал, на четвертую места не хватило — прутик уперся в молодой побег дерева. Пройдет еще несколько лет, и тут все изменится. Дерево, на котором он сидит, распадется в труху, вот эти два великана, скорее всего, упадут, поднимутся новые деревья. На Никте не бывает двухсотлетних дубов, как на Земле. Ничего не поделаешь — молодой мир, все обновляется очень быстро. Все изменится, и он уже не найдет это место. Может быть, соорудить пирамиду из камней? Пожалуй, стоит.
Он принялся таскать камни из ручья и спустя какое-то время решил, что этого будет достаточно. Пес к этому времени сложил возле костровища целую груду сучьев и молча наблюдал за его работой. Когда Мельник закончил, пес спросил:
— Ты делал знак для своей карты?
— Нет, — ответил Мельник. — Не для карты. Для себя. Закатное небо плавно меняло цвет, и деревья в роще послушно следовали за ним, становясь оранжевыми, лимонными и под конец зелеными.
— Для себя, — повторил Мельник, оглядываясь, словно стараясь вобрать в себя, навеки запечатлеть в памяти все, что его окружало. — А все-таки красиво здесь, верно?
Пес некоторое время молчал, потом сказал:
— Непонятное слово, не знаю. Ты костер зажжешь?
— Зажгу, конечно, — сказал Мельник, склоняясь над дровами.
Когда языки пламени заплясали над сучьями, пес улегся боком к огню. Внизу под обрывом глухо ухнул тагрил, спугнув семейство броздов, и кто-то крупный неторопливо прошел к ручью. Разведчик ждал вопросов, но пес молчал: почему-то в этот вечер ему не хотелось разговаривать. Закат догорел, выступили первые звезды. Мельник встал, отошел в сторону, где скалистый склон спускался в долину, расстегнул комбинезон.
— Да, друг мой Бен, — прошептал он, глядя, как струя, серебрясь в лунном свете, исчезает между камней, — тебе непонятно, для чего я сложил знак и что значит это слово, а ты сегодня почему-то не слишком любознателен и не хочешь спрашивать. Но ничего, мы еще с тобой пройдем „заколоченным“ Коридором и вступим в бой с бандой свихнувшихся идиотов. Мы еще многое переживем вместе, друг мой Бен. И ты у меня еще спросишь, что такое „красиво“.
ПРИЛОЖЕНИЕ