Мармелад.RU
Шрифт:
Юра. Браво. Весь вечер на арене.
Регина. Вы как всегда неподражаемы, маэстро.
Антонина (поднимаясь). Ладно, девачки, я займусь хозяйством. Николетта, где у тебя передник?
Регина. Вы слышали, как она это сказала – «передник»… Как у нас дрогнул голосок! Скажи-ка еще «задник», рыба моя…
Ник. Пойдем, сварим ангелу пельменей.
Офелия. Я вам помогу…
Регина (поет).
Антонина. Желтоглазую ночь позови!
Ник (обнимая Офелию, делает несколько танцевальных движений). Сердце гибнет, сердце гибнет… В огнедышащей лаве любви!
Антонина и Регина тоже обнялись и танцуют.
Антонина и Регина вместе. Парарам-пабадам!..
Энджел (садится за компьютер, печатает одним пальцем). Ну вы, мля, певицы!..
Регина. Мы не певицы, мы мандицы…
У Пандачки звонит телефон. Она отходит в глубину сцены, разговаривает.
Николай идет на кухню, открывает холодильник. Ставит на плиту кастрюлю.
Офелия. А я пока посуду помою.
Ник. Не надо. Я сам потом…
Офелия. Да мне не трудно. Я, знаешь, сколько перемыла тем летом в студенческом лагере! Просто горы целые…
Ник. В этом году поедешь?
Офелия. Не знаю еще… нет, наверное.
Начинает мыть тарелки, чашки.
Антонина и Регина присоединяются к ним.
Регина. Николетта, рули… Чего делать?
Антонина. Давайте мне что-нибудь резать! Я буду резать…
Тем временем Юра подходит к компьютеру и довольно грубо отгоняет Энджела. Тот сопротивляется, но в конце концов уступает, идет на кухню.
Юра садится за компьютер, начинает печатать.
Энджел (в кухне, развалившись на стуле, тоже достает телефон и начинает щелкать кнопками). Слышь, Офелия, давно у тя хотел спросить… А чего бабы видят интересного в геях? Чего тут ловить-то?..
Офелия. Я лично ничего не ловлю. Просто общаюсь. Потом, я же тоже лесбиянка…
Энджел. Ну, вот этой розовой любви я ваще не понимаю. Чем вы там друг друга, пальцем, что ли, ковыряете?.. Я бы на твоем месте с натуральными мужиками знакомился… В нете же натуральных чатов до задницы. Вышла бы замуж, родила бы ребенка. Тебе же уже сколько?.. Двадцать пять?
Офелия.
Энджел. Ну, еще года два и тебя никто не возьмет уже…
Регина. Энди, фу! Как некрасиво! Ты не дженпельмень…
Антонина. Тебе тоже никто не возьмет, когда тебе стукнет тридцать, милочка моя.
Энджел. Я столько не проживу.
Регина (Офелии). Не обращай внимания на грязную хабалку, детка.
Офелия. Да я и не обращаю. Я никогда на хабальство не обижаюсь… Я понимаю, откуда все это и зачем.
Ник. И зачем же?
Офелия. Просто такое средство защиты. Потому что единственная защита против Зла – в индивидуализме, в оригинальности мышления и поведения, даже до эксцентричности – в том, что не поддается подделке. Это сказал Иосиф Бродский.
Ник (декламирует). Все будут одинаковы в гробу! Так будем хоть при жизни разнолики!
Энджел (обхватывая Ника сзади за шею). Я ибу… Николетта уже стихами бомбит! Бла-бла-бла…
Ник. Иди вон, хабалище…
Энджел. А вы не хамите, мужчина. Сироту всякий обидеть норовит…
Ник. Брысь, я сказал.
На кухню выходят девушки.
Пандачка. Давайте, мы тоже что-нибудь поможем…
Вебгёл. А я тут с одним натуралом познакомилась… Он сатанист, но вегетарианец. Говорит, что мясо – это труп животных… И что если не есть мяса, будет просветление.
В опустевшей комнате Юра сидит за компьютером, лениво печатает. У него за спиной стоит Одуванчик. Ник возвращается в комнату, подходит к столу.
Ник. А давайте выпьем…
Одуванчик (сразу поворачивается). Давайте…
Юра (не отрываясь от монитора). О-о-о!!! Селедка жареная, кума! Сколько лен, сколько зин!..
Ник (наливая Одуванчику коньяку). А ты… везде со своими девочками ходишь? Или?..
Одуванчик (краснея). Или…
Юра (с компьютером). Пиляд, борода какая-то пошла… Да что ж ты тормозишь-то, родной…
Ник (через плечо). Выключи его.
Юра. Нет, я его разобью щас… Да что за падла, ну! (Раздраженно стучит по клавише «Энтер», начинает переключать «Альт-контрол-делит.»)
Ник (Одуванчику). Пьем.