Маршал Жуков. Опала
Шрифт:
По неполным данным, с санкции и по личным письмам Кагановича в 1937–1938 годах было арестовано свыше 300 человек. Это было уже без влияния Сталина.
11 мая 1937 года Каганович на имя Ежова представил список на арест сразу 17 руководящих работников железнодорожного транспорта, в том числе по его письму были арестованы: зам. начальника Дальневосточной дороги Бирюков, член партии с 1918 года, начальник Красноярского паровозо—ремонтного завода Николаев, член партии с 1918 года, военный инженер Каменев, член партии с 1931 года и другие.
Каганович в письме к Ежову пишет: «Мною были командированы на Пролетарский
Тут, товарищи, Каганович, не может сослаться на Сталина, который, якобы, довлел над его волей. Каганович это делал по своей инициативе, представляя к истреблению коммунистов и честных советских людей.
О Маленкове. Вина Маленкова больше, чем вина Кагановича и Молотова, потому что ему было поручено наблюдение за НКВД, это с одной стороны, а, с другой стороны, он был непосредственным организатором и исполнителем этой черной, нечестной, антинародной работы по истреблению лучших наших кадров. Маленков не только не раскаялся перед ЦК в своей преступной деятельности, но до последнего времени хранил в своем сейфе документы оперативного наблюдения НКВД. Я как—то зашел по делам к Булганину и он показал мне документы, которые по его заданию были изъяты из личного сейфа Маленкова. Что это за документы? Это документы с материалами наблюдения за рядом маршалов Советского Союза, за рядом ответственных работников, в том числе за Буденным, за Тимошенко, за Жуковым, за Коневым, за Ворошиловым и другими, с записью подслушанных разговоров в 58 томах.
Этот материал хранился в личном сейфе Маленкова и изъят был случайно, когда МВД понадобилось арестовать его помощника за то, что проворовался.
В том числе был также обнаружен документ, написанный лично рукой Маленкова (а я его руку хорошо знаю — у Сталина не раз во время войны вместе писали документы) об организации специальной тюрьмы для партийных кадров. (Возгласы возмущения). И была приложена схема тюрьмы. Имена специальных инструкторов, они живы.
Товарищи! Весь наш народ носил Молотова, Кагановича, Маленкова в своем сердце, как знамя, мы верили в их чистоту, объективность, а на самом деле вы видите, насколько это грязные люди. Если бы только народ знал, что у них на руках невинная кровь, то их встречал бы народ не аплодисментами, а камнями. (Возгласы — «Правильно!»).
Я считаю надо обсудить этот вопрос здесь на пленуме и потребовать объяснения от Маленкова, Кагановича, Молотова за их злоупотребления властью, за антипартийные дела. Нужно сказать, что виновны и другие товарищи, бывшие члены Политбюро. Я полагаю, товарищи, что вы знаете, о ком идет речь, но вы знаете, что эти товарищи своей честной работой, прямотой заслужили, чтобы им доверял Центральный Комитет партии, и я уверен, что мы будем их впредь за чистосердечное признание признавать руководителями. В интересах нашей партии, в интересах нашего партийного руководства, чтобы не давать врагам пищу, для того, чтобы не компрометировать наши руководящие органы. Я не предлагаю сейчас судить эту тройку или исключить их из партии. Это должно быть достоянием партии и не должно выйти
В заключение я ставлю так вопрос: могут ли они в дальнейшем быть руководителями нашей партии? Я считаю нет! Я вношу предложение: пусть Маленков, Каганович, Молотов выступят вслед за мной и дадут объяснения по злоупотреблению властью и скажут о своих раскольнических замыслах.»
Таким образом, Жуков своим выступлением не только задал тон, но и вообще повернул всю повестку дня и весь ход пленума совсем в ином направлении, чем это замышлялось его первоначальными зачинщиками. Они хотели снять Хрущева и захватить власть в партии и в государстве. А Жуков своим выступлением и предложением поставил вопрос об обсуждении не деятельности Хрущева, а группы Молотова, Маленкова, Кагановича.
Пленум принял это предложение Жукова и разгромил антипартийную группу. Ни один из членов ЦК в своих выступлениях не поддержал членов группы.
Маленков, как опытный интриган, попытался в своем выступлении сбить пламя, оттянуть решение вопроса, касающееся его лично, а позднее спустить на тормозах. Он начал свое выступление так:
— Товарищи Жуков и Дудоров, подготовившись, очевидно, длительное время и документы подобрав, изложили Пленуму ЦК факты, относящиеся к различным периодам моей деятельности. Я думаю, товарищи, правильнее будет, если я объяснения свои по этим вопросам дам, также имея возможность посмотреть те самые документы, на которые они ссылаются. Думаю, это будет совершенно справедливо…
Члены Пленума стали выкрикивать, что нет в этом необходимости, а Дудоров заявил:
— Вы эти документы лично писали и читали. Отвечайте Пленуму так это или не так?
Маленков старался держаться независимо и Жуков бросил реплику:
— Не как с Пленумом разговариваешь, а как с вотчиной.
— Извините, я Пленум уважаю не меньше вас, — парировал Маленков. Надо посмотреть списки о подслушиваниях, тогда министром был Игнатьев.
Жуков:
— Причем тут Игнатьев. Списки и результаты подслушивания были у тебя.
Маленков:
— Дайте посмотреть эти списки. Они были представлены Игнатьевым в ЦК.
Хрущев:
— Нас сейчас интересуют не даты, а факты — было это или не было?
— Было, документы есть, — признает Маленков. — Моя квартира тоже подслушивалась.
— Неправда, — возразил Жуков.
— Это можно проверить по документам, — предложил Маленков.
Хрущев подключился к спору:
— Товарищ Маленков, ты не подслушивался. Мы жили с тобой в одном доме, ты на четвертом, а я на пятом этаже, а товарищ Тимошенко жил на третьем и установленная аппаратура была выше над моей квартирой, но подслушивали Тимошенко.
Маленков возразил:
— Нет, через мою квартиру подслушивался Буденный и моя квартира. Когда мы с тобой вместе шли на то, чтобы арестовать Берия, то ты пришел ко мне на квартиру и мы опасались разговаривать, потому что подслушивают нас.
Хрущев перебил:
— Но потом оказалось, что тебя не подслушивали.
— Ну, не подслушивали, какое это имеет значение, — согласился Маленков.
Хрущев тут же уточнил:
— Это имеет значение, ты выступаешь, как пострадавший вместе с Жуковым и Тимошенко, а фактически этого не было.