Медный страж
Шрифт:
Перед людьми возвышался поросший травой холмик. Травяной холм среди леса — Олег и сам сразу заподозрил, что без людей тут не обошлось.
— За оружие особо не хватайтесь, — предупредил купец. — Мы торговать приехали, а не морды бить. Ну да поможет нам Макошь. Пошли.
Гости начали подниматься и почти сразу наткнулись на тропку, что вела вокруг холма вверх. Свернули на нее и вскоре увидели ровные ряды грядок, засеянных морковью, репой и капустой. Серебряный крестик предупреждающе кольнул Олега в руку. Ведун схватился за запястье, закрутил головой, но ничего опасного либо просто магического не заметил. Возделанный огород, выкорчеванный и выкошенный на триста метров от холма участок. Все красиво
— Здесь они! — ускорил шаг безволосый Твердята. — Вот и берлога…
Они вышли почти на самую вершину холма с плоской вершиной. Здесь была большая утоптанная площадка, на которой валялись несколько влажных бочонков, на натянутой между столбиками веревке вялились отборные килограммовые окушки, под ними, в мелкой бадейке, дожидались очереди на просушку плотвички. И опять поразила Олега какая-то неестественная странность…
— Мухи! Смотри, Любовод, возле рыбы нет ни одной мухи, хотя обычно они в таких местах стаями вьются. И огороды внизу от диких зверей никак не огорожены, чтобы потравы не случилось…
— А, ерунда. Ветром мух сдувает. А на огород звери не сунутся, тут же человеком пахнет.
Подобную глупость мог ляпнуть только новгородский купец — человек, проведший половину жизни в центре города, в котором обитает чуть ли не четверть всего населения Европы, а другую половину — на палубе корабля, вдали от пашен и лесов. В Новгороде, само собой, из диких зверей только кошки случаются, да и те от человека бегут. Не видел Любовод, как кабан посевы в двух шагах от селянина травит и ничуть не беспокоится, как волк, нагло поблескивая глазами, выходит зимней ночью к костру погреться, а росомаха норовит кусок сыра прямо изо рта у «венца природы» вырвать.
— Огороды, Любовод, потому так и названы, что их огора…
— Ты глянь, землянка. — Купец приоткрыл дощатую крышку, заглянул в темноту под ней. — Я же говорил, рядом со степью торговли не будет. Они вон вообще в ямах живут и таранькой питаются. Надо дальше плыть, на север. Жалко, хозяева испугались и удрали. Спросить про здешние земли не у кого. Поплыли дальше. Одну яму нашли — глядишь, и другую встретим.
— Идем. — Потирая руку, которую жег раскаленный крестик, Олег задумчиво смотрел на крышку землянки. Крышку на двух железных петлях. Последний раз он видел похожие только в далеком двадцатом веке. Хотя нет, последний раз — в Киеве, на дверях княжеских палат. В других местах петли делали кожаные, деревянные, вешали створки на сучках, ставили на подпятники. Но железных петель он не видел — слишком дороги. Так откуда они взялись здесь, на входе в нищую землянку? И кстати, доски стоят денег. Доски в лесу не растут, их нужно долго и нудно выпиливать пилой вдоль толстых стволов. Поэтому дверцы в сараи, баньки и прочие подсобные помещения обычно сбивают из тонких жердей.
— Ты идешь, ведун?
— Да, конечно, иду.
Новый холмик с землянкой они встретили уже через пару часов, но опять обнаружили только лаз куда-то в темноту, возделанный огородик и сушеную рыбу. Люди успели сбежать.
Больше до самой темноты никаких жилищ найти не удалось, однако ночевать Любовод приказал на ладьях, встав на якоря на самой стремнине и выставив дозорных. Там, где хотя бы вдалеке обитают люди, всегда найдутся желающие вырезать сонных гостей.
Тем не менее время Сречи прошло без происшествий, и новым утром гребцы благополучно опустили весла на воду. Несколько часов пути — и справа от путников леса исчезли, сменившись обширными болотами, а слева выросли горные отроги, местами подступающие к самой воде. Река облизывала гранитные скалы волнами и, к неудовольствию купца, постепенно уходила к югу.
— Никак, пожар впереди, — себе под нос буркнул Ксандр. Токмо этого нам на пути не хватает.
Впереди,
— Милостив Господь, не выдаст слугу своего…
Но была ночь, был день, и в конце его русло реки внезапно повернуло точно под дым. А на новое утро ладьи впервые встретили на реке лодки — небольшие плоскодонки, на которых везли вверх по течению кипы сена, повизгивающих поросят, груды крупных свекл с не успевшей подвять ботвой. Хозяева самых мелких лодочек, искоса поглядывая на вспарывающих гладь реки многотонных монстров, торопливо выбирали рыбу из садков, вершей и прочих снастей. Крупной рыбки Олег не заметил ни разу — видать, подвывели.
— Морякам на весла, — громким шепотом приказал Ксандр. — Судовой рати надеть брони и не высовываться. Копий не поднимать, над щитами не маячить.
Очередная, бесчисленная по счету, излучина — и впереди открылось примыкающее к реке обширное поле, посреди которого возвышался холм метров пятнадцати высотой, правильной округлой формы и с плоской вершиной. Как раз от вершины, сразу из нескольких десятков мест, и поднимались вверх черные дымы.
Причалов на берегу хватало с избытком — но все они были слишком маленькими, рассчитанными на лодки, а не корабли, поэтому Любовод предпочел встать у берега в свободном от строений месте. Следом за ним носом в траву уткнулась и Детка. Справа и слева от пришельцев десятки людей занимались повседневными делами: выгружали с лодок мешки, обсыпанное солью мясо, кувшины, складывали в плоскодонки продолговатые сундуки, закатывали камни. Нельзя сказать, чтобы незнакомцев не заметили воьсе — но рядом с ними не появилось ни единого любопытного, ни одного зеваки.
— Что-то баб совсем не видно, — добавил к наблюдениям Олега Любовод. — Малюту с собой возьмем. И Ксандра. У него вид добродушный, но внушительный. Остальным не высовываться! Странное тут место. Как бы чего местные не подумали.
Четверо путников, перепоясанные мечами, в атласных рубахах и меховых налатниках, дабы произвести хорошее впечатление, в высоких начищенных сапогах вышли на дорожку и пристроились за местным мужиком, везущим на тачке тщательно переломанные кости, среди которых узнавались суставчики и хребтинки мелких зверьков вроде кролика или кошки, следом за ним дошли до холма, поднялись по пологой дорожке наверх. Там местный остановился возле одного из множества люков, сыпанул содержимое тележки вниз и, невозмутимо обогнув пришельцев, побежал в обратную сторону.
— Свят, свят, — обмахнулся Ксандр. — Тут что-то нечисто.
— Да чисто, — потер запястье Олег. — Колдовством пока не пахнет.
Он заглянул в люк, куда высыпали кости, тут же отпрянул от нестерпимой вони, подошел к другому и тоже шарахнулся, но на этот раз от жара. В третьем люке обнаружилась лестница.
— Ты бы перекрестился, Коршунов, — предложил Олег и полез вниз. Навстречу пахнуло теплом, дымом, какой-то кислинкой. Лестница уперлась в стену, повернула и пошла дальше вниз, на глубину примерно в три человеческих роста, где возле похожей на перевернутую воронку глиняной печи возились три человека.
— Друг, ты глянь, — прикоснулся к плечу ведуна Любовод.
Середин повернул голову и увидел подвешенное на балках прямоугольное зеркало, в котором отражалась противоположная лестница. Служило оно, разумеется, для разглядывания ступенек — откуда-то сверху на зеркало попадал свет, перебрасывался на то, что висело на стене ниже, и уже нижнее ярко освещало пол пещеры.
— Ты видел еще где такое чудо? Коли таких в ладью нагрузить, не сам пять, сам пятьдесят расторговаться можно.
— Можно… — Олег спустился до пола, остановился неподалеку от печи.