Мент и заложница
Шрифт:
— Теперь ты на шуточки сорвался, — улыбнулся Дрон. — Значит, нервничаешь… Ладно, Валентин, будем считать — перетерли. Можешь ехать, об исполнении доложу…
— Мам, ты когда окончательно к Кедычу собралась? — Настя посмотрела на мать, а затем незаметно подмигнула Марии Петровне.
— Ты меня что, торопишь? — Эмма Павловна мгновенно надула губки и отодвинула от себя чашку с чаем.
Чай они сегодня пили совершенно по-семейному, втроем, в гостиной учительницы.
— Что ты, мамусь!
— Да, я что-то тяну и тяну, — вздохнула Эмма. — Володя даже нервничает из-за этого… Господи, как же хорошо иногда вот так спокойно посидеть, попить чаю в тишине и при этом никуда не спешить.
— Особенно если ничего не болит! — не удержалась и подколола мать Настя.
— Да, представь себе, у меня действительно ничего не болит!
— Ну, я тебя поздравляю, мама!
— Вот язва! — сердито посмотрела на дочь Эмма. — Рассказала бы лучше что-нибудь про свой салон, какие новости, что вообще слышно…
— У нас там слышно исключительно, как ножницы щелкают.
— Настя! — Мария Петровна отодвинула от себя газету, в которую изредка заглядывала. — Ты почему с матерью все время в бутылку лезешь?.. Эмма, хотите свежую газетку почитать?
— Ей газеты нельзя, она расстроится! — никак не могла уняться Настя.
— Перестань! Это уже даже не смешно, — рассердилась учительница.
— Ну ладно, перестала… А в салоне у нас никаких новостей нет, если не считать, что Панкратова отстранили от дела Виктории. А так — даже Лева еще не нашелся, но теперь его ищет Боб…
— А мой обормот? — Эмма с интересом подняла голову от газеты. — Он, я слыхала, тоже ищет?
— Какой он теперь твой? — удивилась Настя. — Твой теперь, скорее, Кедыч. А папой, похоже, Ирина Михайловна завладела…
— Какая Ирина Михайловна?!
— Левина мама…
— Бедная женщина! — Эмма покачала головой.
А Настя решительно проигнорировала это замечание.
— Вот еще новость: Завьялова обещала отцу помочь с размещением его картины на выставке. А если Людмила обещала, то сделает! Но я почему-то думаю, что она готовит ему какую-то пакость: я давно заметила, что папу она за что-то не любит… А богатые тетки — они все такие, на разные пакости скорые…
— Ох, Настя, — Мария Петровна покачала головой, — ты, по-моему, становишься циничной.
— Ничего не поделаешь, Марьюшка Петровна, жизнь заставляет!
— Хотите, любопытную заметочку прочту? — Эмма Павловна уже довольно давно отвлеклась от разговора и уткнулась в газету.
— Ну давай… — Настя вздохнула и посмотрела на мать раздраженно.
— Вот, послушайте! Это просто ужас, что такое: «В Манчестере (Великобритания) арестован один из старейших жителей города, пенсионер Дэвид Гриннан. Как утверждают источники британской разведки МИ-5, этот человек — бывший советский агент-нелегал и его настоящее имя Василий Седых…» Мария Петровна, вы что?!
Эмма Павловна, оборвав чтение
— Где, — прошептала она, — где эта заметка?! Настя, покажи мне, где я… я ничего не вижу!
— Господи, Марьюшка Петровна, что это с вами? — Настя вскочила со своего стула и кинулась к Марии Петровне. — Вам плохо?! Да вот же эта проклятая заметка… Ой, мама, дернуло тебя за язык!..
— Василий Седых… Дэвид Гриннан… — Произнеся эти два имени, Мария Петровна глубоко вздохнула и, теряя сознание, начала сползать вниз со своего кресла.
— Это сердце! — Эмма Павловна наконец пришла в себя и тоже вскочила. — Настя, быстрее «скорую»! Беги вызывай «скорую», это сердце! Сердце!..
16
Виктория критически оглядела себя в маленьком зеркальце и покачала головой. Отметив, что макияж ей сегодня явно не удался, достала косметичку. Не следовало так рано вставать и тем более — заявляться в такую рань на работу.
Она настолько погрузилась в этот ответственный процесс, что едва не подпрыгнула от неожиданности, когда дверь кабинета резко распахнулась.
— Чуть свет — и я у ваших ног! — громко возвестил Панкратов и устремился к своему любимому креслу.
— Тьфу! — рассердилась Вика. — Разве можно так пугать людей, да еще без стука входить к женщине?! Ну ладно, Чацкий, проходи и излагай…
— Как думаешь, а кто у нас Молчалин, если Чацкий — я?
— Молчалину, похоже, не удалось нас переиграть, — с улыбкой заметила Виктория.
— То есть?
— Я добилась отмены вчерашнего решения по твоему вопросу. Считай, что ты уже снова занимаешься моим делом…
— О как! — усмехнулся Панкратов. — Значит, Молчалиным ты называешь Стаса? Хотя по положению он уж, скорее, Фамусов…
— Хватит демонстрировать образованность на уровне средней школы! — нахмурилась Вика. — Стас — Молчалин по характеру.
— Раньше ты его не оскорбляла, — задумчиво произнес Валентин.
— Так ведь и он раньше вел себя иначе…
— Разлюбила? — усмехнувшись, поинтересовался Панкратов.
— Идиотский вопрос! — Она пожала плечами. — Любим мы друг друга в постели. А в делах, как видишь, воюем.
— Как у вас все сложно…
— Дружи с теми, у кого просто!
— Знаешь, Вика, — Панкратов теперь говорил абсолютно серьезно, — не слишком-то мне улыбается вести дело, в котором семейные разборки переходят в криминальные…
— Но ведь я тебя просила им заняться как раз по дружбе! Разве нет?
— Да, но когда это было? Тогда мы все больше уголовников искали, Шину какую-то от «хаммера» или «хаммер», принадлежащий Шине… А теперь я предпочел бы отказаться, поскольку, если честно, вариантов хорошего исхода в этой истории не вижу!