Мифы и сказки бушменов
Шрифт:
Цагн поднял палку и выкатил еще яйцо. Он выкатил его на землю, ощупал и положил в сеть. Потом он выкатил палкой другое яйцо. Он положил палку и подумал, что обычно он брал яйца руками. И следующее яйцо он вытащил руками. Руки его не прилипали к яйцам.
— Ах, оказывается, я могу брать яйца руками. Теперь я могу идти домой, прежде чем сядет солнце и станет холодно, я уже замерзаю.
Потом Цагн взял яйца, быстро уложил их в сеть, поспешно завязал сеть и поднял ее. Он поднял свой колчан и повесил его через плечо. Он быстро побежал, потом остановился, затем пошел дальше, опять
85. Цагн и птица коротвитен
Коротвитен — маленькая птичка, черная, с белыми перышками на плечах. Некогда она была человеком древнего народа. Она летала, но также ходила, как человек.
Как-то, когда Цагн охотился, он заметил коротвитена, который неподвижно парил в воздухе. Цагн стоял и смотрел на него, а коротвитен упал вниз и исчез в норке в термитнике. Цагн все смотрел на то место, куда вошел коротвитен, и вдруг коротвитен вытащил каросс из другой норки в термитнике. Да, да, он вытащил каросс, полный личинок термитов, совсем из другого места.
Цагн повернулся лицом к коротвитену и подошел к нему, а тот сидел и крепко завязывал каросс, полный личинок термитов.
Цагн сказал:
— Будь добр, намажь мне лицо потом своих подмышек, чтобы я тоже мог стать таким, как ты [42] , и тоже мог делать так. Ведь мне приходится выкапывать личинки палкой. И мои руки болят от этого.
Затем заговорил коротвитен:
— Подойди к какому-нибудь из этих термитников и смотри, что я делаю, — сказал он.
42
Один человек мажет другого потом своих подмышек, чтобы тот мог стать таким, как он сам: он кладет его руки себе под мышки, а другой переносит его пот себе на лицо.
А Цагн сказал:
— Покажи мне.
Тогда коротвитен поднялся и полетел и стал парить в воздухе, потом он нырнул в норку в термитнике, а Цагн стоял и смотрел. И вот коротвитен вытащил полный каросс личинок из другой норки в термитнике.
И Цагн сказал:
— Мы можем делать так же. Я больше не буду выкапывать личинки палкой.
Обычно женщины выкапывают личинки, мужчины же выкапывают личинки, когда не охотятся на газелей.
Цагн переломил об ногу свой лук, разломал стрелу, разорвал колчан, расколол камень, надетый на палку-копалку, а затем разломал и саму палку-копалку, которой он выкапывал личинки. Он чувствовал, что стал подобен коротвитену, и он тоже войдет в норку в термитнике, набросив каросс, в который сгребет личинки.
Он взлетел в воздух, парил-парил, а потом нырнул в норку в термитнике, и вот он действительно вытащил каросс, полный личинок, через другую дыру. Он пошел и сел, крепко держа свой каросс, наполненный личинками.
Он сказал:
— Ну, скажите, почему же мы всегда считали, что должны копать? У нас болели руки из-за того, что мы копали, а ведь мы могли бы делать вот так.
Он поднялся
Когда он добрался до водоема, коротвитен уже ел там. И Цагн тоже пришел туда, чтобы поесть.
И коротвитен сказал:
— Будь завтра вон у того термитника и помни, что ты должен отдать мне часть личинок, которые соберешь. Ты должен поделиться со мной.
Тогда Цагн сказал:
— Почему же мой брат ничего не сказал мне об этом раньше? Ведь я считал, что я собираю личинки для сына моей сестры, Квамманга, а на самом деле собирал для него!
А коротвитен ответил:
— Ты должен отдать мне часть — ведь это я показал тебе, как добывать личинки. Вспомни, как ты жаловался, какие неудобства ты терпишь, оттого что должен копать землю!
Тогда Цагн сказал:
— Я всегда так делал. Мы входили в норку в термитнике.
Так сказал Цагн, он сказал, что всегда умел это.
Коротвитен помолчал, а потом сказал:
— Я собираюсь домой, да и тебе пора домой.
А Цагн сказал:
— Я сделаю так же, как и ты.
Цагн поднял мешок с личинками и повесил его через плечо.
Коротвитен сказал:
— Приходи сюда завтра за личинками, и мы поговорим, когда спустимся к воде.
И Цагн пошел обратно, он добрался до дома.
Кауру, его жена, сказала:
— Ох! Где это Цагн оставил свои вещи, которые он взял с собой? Ведь у него были колчан и палка-копалка!
А Цагн сказал:
— Я там встретил одного человека, он входит в норку в термитнике, а потом вытаскивает полный каросс личинок — из другого места.
Тут молодой Ихневмон спросил:
— О Цагн! Где ты оставил свои вещи?
Тогда Цагн объяснил молодому Ихневмону, что разломал все вещи.
Тут вступил в разговор Квамманга, он сказал молодому Ихневмону:
— Дитя, скажи моему отцу, что это был коротвитен. Когда мы с ним встречаемся, мы остаемся спокойны, мы не ломаем и не выбрасываем свои вещи. А коротвитен всегда поступает так, когда мы на него смотрим.
А Цагн сказал:
— Почему сын моей сестры, Квамманга, говорит так? Он бы должен знать, что это очень хороший человек. Он просил меня прийти к нему завтра, и я снова смогу парить и нырять в это прекрасное, ни с чем не сравнимое место!
Тогда Квамманга сказал:
— Оставь деда. Кажется, дед не поделился с коротвитеном, а мы всегда это делаем. Если он хорошо обращается с нами, мы всегда даем ему еду.
Тогда Цагн сказал:
— Он говорил мне об этом, но я думаю, что у него достаточно личинок.
А Квамманга сказал:
— Дитя, скажи деду, что мы всегда оставляем еду для коротвитена, тогда земля становится для нас мягкой. Но если мы не поделимся с коротвитеном, тогда земля станет твердой — коротвитен рассердится, и земля станет для нас твердой.
Рано утром Цагн снова отправился, чтобы встретиться с коротвитеном и достать личинки. Он еще шел, а коротвитен был уже в небе, он парил там. Потом он ринулся вниз, исчез в норке в термитнике и вытащил каросс из другой норки.