Миг бытия так краток
Шрифт:
— Но я не счастлива здесь, в Порте.
— Ты менее несчастна здесь, в Порте, чем была бы в любом другом месте на этой планете.
— Мы могли бы попробовать, — она повернулась ко мне спиной и посмотрела вниз, на огни в районе гавани.
— Знаешь, — сказала она через некоторое время, — ты настолько безобразен, что даже привлекателен своим уродством. Должно быть, в этом-то все и дело.
Я замер, не дотянув руки до ее плеча на пару дюймов.
— Знаешь, — продолжала она ровным голосом, лишенным эмоций, — ты просто материализованный кошмар.
Я уронил руку, глухо рассмеявшись, хотя невидимый обруч стянул мне грудь.
— Знаю, — отозвался я. — Приятных
Я начал было поворачиваться к двери, но она схватила меня за рукав.
— Подожди!
Я посмотрел на ее руку, пристально глянул в глаза, а затем снова опустил взгляд на руку. Она выпустила рукав.
— Ты же знаешь, что я никогда не говорю правду, — отозвалась она и рассмеялась тихим дробным смехом. — …Я подумала-таки кое о чем, что тебе следует знать об этом путешествии. Здесь находятся Дональд Дос Сантос, и, по-моему, он отправится с вами.
— Дос Сантос? Это просто смешно.
— Он сейчас в библиотеке, с Джорджем и каким-то здоровым арабом.
Я взглянул мимо нее, глядя, как тени, подобно моим мыслям, двигаются по тускло освещенным улицам, темные и неторопливые.
— Здоровым арабом? — переспросил я через некоторое время. — Руки в шрамах? Желтые глаза? И зовут — Хасан?
— Да, совершенно верно. Ты что, его знаешь?
— В прошлом он выполнял для меня кое-какую работу, — признался я, улыбнувшись, хотя у меня и стыла кровь в жилах, потому что я не люблю, когда люди догадываются, о чем я думаю.
— Ты улыбаешься, — заметила она. — О чем ты думаешь?
Она такая.
— О том, что ты воспринимаешь некоторые вещи куда серьезней, чем мне думалось.
— Ерунда. Я часто говорила тебе, что я трусливая лгунья. Фактически соврала всего секунду назад, а говорила только о мелкой стычке в великой войне. И ты прав в том, что я менее несчастлива здесь, чем в любом другом месте на Земле. Поэтому, возможно, тебе удастся поговорить с Джорджем и уломать его согласиться поработать на Тейлере или Бакабе. Сможешь? А?
— Да, — подтвердил я. — Разумеется. Это точно. Только так. После того как ты десять лет пробовала этого добиться. Как поживает нынче его коллекция жуков?
Она в некотором роде улыбнулась.
— Растет, — ответила она. — Прыгает и скачет. Да к тому же жужжит и ползает, и некоторые из этих ползунов радиоактивные. Я ему говорю; «Джордж, почему бы тебе не поразвлечься с другой женщиной, вместо того чтобы проводить все время с этими жуками?». Но он лишь мотает головой, и все его помыслы там — с жуками и работой. Тогда я говорю: «Джордж, в один прекрасный день один из этих уродов укусит тебя и сделает импотентом. Что ты будешь делать тогда?». И тогда он объясняет, что этого никак не может случиться и читает мне лекцию о токсинах насекомых. Возможно, он сам — лишь большой жук, замаскированный под человека. По-моему, он получает определенное сексуальное удовольствие, глядя, как они копошатся в этих банках. Не знаю, что еще…
Тут я отвернулся и посмотрел в зал, потому что ее лицо не было больше ее лицом. Услышав миг спустя ее смех, я повернулся обратно и сжал ей плечо.
— Ладно, теперь я знаю больше, чем знал раньше. Спасибо. Как-нибудь вскоре увидимся.
— Мне ждать?
— Нет. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Конрад.
И я удалился.
Пересечь комнату — это может быть занятием трудоемким и занимающим немало времени, особенно, если в ней полно людей; если все эти люди вас знают; если все эти люди, которые вас знают, держат бокалы, и если у вас есть хотя бы легкий намек на хромоту.
Так вот: в ней было, они знали, держали и у меня есть. Поэтому…
Обуреваемый не самыми пристойными мыслями, я прокладывал себе дорогу вдоль стены как раз по периферии
Сейчас холостяк был почти лишен подбородка, имел нитеобразные бескровные губы и находился на полпути к полной плешивости; ехидное же выражение, которое некогда имела плоть, ныне туго обтягивающая череп, давным-давно отступило во тьму его глаз, и в этих глазах светилось, когда они встретились с моими, — улыбка иронического возмущения.
— Фил, — кивнул я, здороваясь. — Не каждый может написать подобную «Маску», особенно пентаметром. Я слышал, будто это искусство вымерло, но теперь я знаю правду.
— Ты все еще жив, — сказал он голосом лет на семьдесят моложе всего остального в нем. — И снова, как обычно, опоздал.
— Униженно раскаиваюсь, — заверил его я. — Но меня задержали на дне рождения одной семилетней дамы, в доме старого друга (что было совершенной правдой, но не имеет никакого отношения к моему рассказу).
— Все твои друзья — старые друзья, не так ли? — спросил он, и это был удар ниже пояса, так как я некогда знал его родителей и во времена, почти забытые ныне, взял их как-то на южную сторону Эрехтейона показать им Портик Дев и продемонстрировать, что лорд Элгин [2] сделал с остальным. Я нес на плечах их ясноглазых детишек, рассказывая им сказки, считавшиеся древними, еще когда строился этот храм.
— …И мне нужна твоя помощь, — добавил я, пропустив мимо ушей его шпильку, осторожно проталкиваясь сквозь мягкое и пикантное женское окружение. — Мне потребуется вся ночь, чтобы пробраться через этот зал туда, где Сэндс устроил с этим веганцем прием при дворе, — простите, мисс! — а у меня времени гораздо меньше — извините, мэм! — Поэтому я хочу, чтобы ты организовал мне «зеленую волну».
2
Элгин, лорд (1766–1841) — посланник Великобритании в Турции. В 1799–1803 гг., получив от турецких властей разрешение вывезти из Афин несколько незначительных скульптурных фрагментов, похитил большую часть статуй Парфенона, причем во время снятия их со стен и без тбго уже поврежденного здания часть стены обвалилась. Это событие послужило причиной написания Байроном гневного стихотворения «Проклятье Минервы» (1811). Его отражает также латинская эпиграмма «Quod non fecerunt goti, fecerunt scoti», т. e. «Чего не сделали готы, сделали скоты» (читай: шотландцы, а Элгин как раз был шотландцем). — Здесь и далее прим. пер.
— Вы — Номикос! — выдохнула, уставясь на мою щеку, одна красотка. — Я всегда хотела…
Я подхватил ее руку, прижал к губам и, заметив, что щечки у нее засветились розовым, бросил:
— Не судьба, а? — и уронил руку.
— Так как насчет помощи? — напомнил я Граверу. — Переправь меня отсюда туда, в своей наилучшей придворной манере, ведя при этом разговор, который никто не посмеет прервать. Идет? Побежали.
Он резко кивнул.
— Простите меня, леди. Я скоро вернусь.
Мы двинулись через помещение, прокладывая в толпе тропинку. Высоко над нами плавали, вращаясь, люстры, похожие на фасеточные Ледяные спутники. Фелинстра, подобно разумной эоловой арфе, наигрывала, бросая в воздух обрывки мелодий, словно пригоршни разноцветных бусин. Люди гудели и беспорядочно перемещались, будто какие-то диковинные насекомые Джорджа Эммета, и мы, безостановочно шагая, уклонялись от их роев, сами издавая при этом какие-то звуки, должные, по идее, изображать глубокомысленную беседу. Мы, к счастью, ни на кого не наступили.
Месть бывшему. Замуж за босса
3. Власть. Страсть. Любовь
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга IV
4. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Солнечный корт
4. Все ради игры
Фантастика:
зарубежная фантастика
рейтинг книги
Темный Лекарь 4
4. Темный Лекарь
Фантастика:
фэнтези
аниме
рейтинг книги
Таня Гроттер и Исчезающий Этаж
2. Таня Гроттер
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
Прометей: каменный век II
2. Прометей
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
Камень. Книга восьмая
8. Камень
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга ХVI
16. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XV
15. Кодекс Охотника
Фантастика:
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Последняя Арена 11
11. Последняя Арена
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Хорошая девочка
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
рейтинг книги
Диверсант. Дилогия
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
