Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг.
Шрифт:
Повесть составлялась более чем через 30 лет после описанных событий, и отдельные словосочетания здесь часто носят случайный характер. Так, заранее сообщается, что послы были «безделны», а за помощью рязанцы посылают, лишь только «услыша» о подходе монголов. Это, конечно, не более чем смысловая конструкция, в которой при всем при том сохраняется безусловно верная последовательность событий.
После получения отказа в военной поддержке Юрий Ингваревич, согласно Повести, созывает «братью» на совет. В собрании приняли участие три Ингваревича – Юрий, Роман, Олег, а также Юрий Давыдович Муромский и кто-то из пронских князей, отождествить которого затруднительно. Вожди собрались для определения дальнейших совместных действий в условиях неисполнения Суздалем обязанностей сюзерена. Феодальное право, как известно, позволяет вассалам отказаться от присяги в том случае, если их покровитель оказывается неспособным их защитить. Князья
Для переговоров и в качестве заложника в ставку Батыя на Воронеж снарядили сына Юрия Ингваревича Федора «з дары и молении великиими, чтобы не воевал Резанския земли». По внешним признакам миссия княжича оказалась успешной: «Безбожный царь Батый, льстив бо и немилосерд, приа дары и охапися лестию не воевати Резанския земли, и яряся хваляся воевати Русскую землю» [199] .
Сепаратный мир заключили и, казалось бы, ничто не предвещало беды. С рязанской стороны нежелание конфликта было вполне искренним. В случае войны их поражение было предопределено. Кроме того, подстрекая хана к вторжению в «Русскую землю», под которой, судя по всему, понималась Северо-Восточная Русь, они оказывались изгоями среди своих же родственников, а также восстанавливали против себя Владимирского великого князя. При прочих равных Батыя также должны были в большей степени интересовать близкий к половецкой степи Киев и могущественный Владимир Залесский, а не бедная пограничная Рязань. Однако эти расчеты оказались неверными.
199
Повесть 2000. С. 140.
Исследователи разнятся во мнениях о причинах, побудивших Батыя разорвать только что заключенный мир. «Повесть о разорении Рязани Батыем» объясняет случившееся гневом хана, которому княжич Федор отказался предоставить «на ложе» свою жену Евпраксию: «И нача [Батый] просити у рязаньских князей тщери или сестры собе на ложе. И некий от велмож резанских завистию насочи безбожному царю Батыю на князя Федора Юрьевича Резанскаго, яко имеет у собе княгиню от царьска рода, и лепотою-телом красна бе зело. Царь Батый, лукав есть и немилостивъ в неверии своем, пореваем в похоти плоти своея, и рече князю Федору Юрьевичю: “Дай мне, княже, ведети жены твоей красоту!” Благоверный князь Федор Юрьевич Резанской и посмеяся, и рече царю: ”Не полезно бо есть нам, христианом, тобе, нечестивому царю, водити жены своя на блуд, – аще нас приодолееши, то и женами нашими владети начнеши”» [200] .
200
Повесть 2000. С. 140–142. В квадратных скобках – дополнения Д. Х.
В просьбе Батыя самой по себе не было ничего необычного. Для монголов требование от покоренных народов женщин себе «на ложе» было обычным, а если оно исходило от самого хана – даже почетным. Однако Федор об этом не знал. Его реакция отражала чуждую монголам парадигму и, кажется, изумила чингизида, показалась ему оскорбительной: «Безбожный царь Батый возярися и огорчися и повеле вскоре убити благовернаго князя Федора Юрьевича, а тело его повеле поврещи зверем и птицам на разтерзание; инех князей, нарочитых людей воиньских побилъ» [201] .
201
Повесть 2000. С. 142.
Разумеется, мы не склонны связывать начало монгольского вторжения борьбой за честь княгини Евпраксии. Однако считаем, что какие-то общие отзвуки реальных событий эта история все же несет. Например, факт убийства русских послов в монгольской ставке, кажется, не вызывает сомнений. Любопытно
С другой стороны, не следует игнорировать фактор большой межгосударственной интриги. Сепаратное соглашение Рязани с Батыем напрямую било по интересам Владимирского князя, который оказывался перед лицом еще более усилившегося врага: пропустив через свои земли монгольское войско, рязанские князья, скорее всего, вынуждены были бы к нему присоединиться. Не поддержав рязанцев, Юрий Всеволодович оказался в положении, когда был заинтересован в подстрекании монгольской агрессии против них. Получился замкнутый круг, в который были загнаны все властители северо-востока Руси необдуманными действиями суздальского «миротворца».
На дипломатическом фронте монголы еще до начала войны одержали победу. Среди виновников этого следует отметить то самое посольство, которое состояло из «жены чародеицы и двух муж с нею» и было отослано рязанцами из Воронежа во Владимир. Вероятно, именно оно окончательно склонило великого князя Юрия к необходимости отказаться от поддержки своих вассалов на юге. Аргументом могло служить то, что рязанские земли в значительной части составляют степные территории, то есть потенциальную зону интересов кочевников. Позволив монголам контролировать степь, Юрий мог считать, что сумеет отсидеться за Окским лесом, который Батый проходить не решится. На корыстные интересы и планы Владимирского князя в сообщении о разорении Волжской Булгарии в 1236–1237 гг. со всей очевидностью намекает недоброжелательный источник, скопированный В. Н. Татищевым: «Того же году [6744 (1236)] от пленения татарского многие булгары, избегши, пришли в Русь и просили, чтоб им дать место. Князь же великий Юрий велми рад сему был и повелел их развести по городам около Волги и в другие. Тогда многие советовали ему, чтоб городы крепить и со всеми князи согласиться к сопротивлению, ежели оные нечестивые татара придут на земли его, но он, надеяся на силу свою, яко и прежде, оное презрил. О, зависть безумная, по Златоусту, искал бо, егда татара других победят, великую власть получить, но за то от бога сам наказан, гордяйся бо, по пророку, смирится» [202] .
202
Татищев 1994. С. 230. В квадратных скобках – дополнения Д. Х.
Справедливости ради следует отметить, что переговоры Рязани, Батыя и Юрия Всеволодовича проходили в очень ограниченное время – не более месяца (до середины декабря 1237 г.) – и не могли содержать слишком сложных политических комбинаций или нескольких этапов. Скорее всего, Батый вел переговоры с княжичем Федором до тех пор, пока не получил от своих представителей во Владимире известие, что Юрий не будет заступаться за Рязань. Дальнейшие препирательства были бессмысленны, реки и болота замерзли, коалиции противника расстроены, а возможное сопротивление дезорганизовано. Следовало наступать, что Батый и сделал, приказав убить русских послов.
Сейчас нередко высказывается мнение, что вся эта история – провокация Батыя, призванная подтолкнуть других ханов к вторжению на северо-восток Руси. Изначально Западный поход был организован против половцев и отклонения на север не планировалось. Достаточно было заручиться нейтралитетом Рязани и Суздаля, но Батый решил иначе. Это привело его к конфликту с родственниками – некоторые отказались идти воевать в леса. Надежных оснований для такой реконструкции у нас нет, хотя, если доверять данным «Повести о разорении Рязани», она выглядит допустимой. Однако следует признать, что миролюбие тогда не было свойственно монголам, которые понимали только подчинение Вечному Небу и не допускали компромиссов. Любой мирный договор они заключали только при условии полного подчинения власти Великого хана, или этот договор был не более чем военной хитростью. Как бы то ни было, война началась.
§ 2. Вторжение: Северо-Восточная Русь, 1237–1238 гг
Благодаря сильному сопротивлению русских
Они не смогли продвинуться дальше;
И было у них множество сражений с народами Руси
и много крови было пролито с той и с другой стороны,
но русские сумели их отогнать. <…>
Потом они снова вернулись на русских…
203
Фома Сплитский 1997. С. 290. Перевод Д. Х.