Москва - Варшава
Шрифт:
– Ты представляешь, что с нами будет?
– спросил Андрей.
– Повар нас по головке не погладит.
В подробностях он развивать не стал. Во-первых, рухнет пол-Европы, сгорят люди - до сих пор, надо понимать, занимающие видное место в политике и общественной жизни - которые, после крушения СССР, стали честно служить России, лишь бы их досье не выплыли наружу. Скандал с разоблачением личного секретаря германского канцлера, оказавшегося агентом КГБ, покажется детскими игрушками рядом с грядущим скандалом. Во-вторых, лично Повару будет на руку, если сейчас, в демократические
– Я ж говорю тебе, я излагаю наихудший вариант, - мрачно проговорил Игорь.
– И будем надеяться, что он не имеет отношения к истине, что правда - за войной табачных мафий или за чем-то подобным. Поэтому сделаем так. Ты продолжаешь рыть табачную версию - и дай Бог, чтобы правда оказалась за ней! Повару будем докладывать о табачной версии и о версии, связанной с Германией: мол, их разрабатываем в первую очередь. А я тем временем втихую, негласно - буду копать, кому до сих пор может быть страшно разоблачение всей подоплеки покушения на папу.
– Ну, знаешь...
– пробормотал Андрей.
– Что тебе в этом не нравится?
– Игорь резко повернулся к нему.
Андрею не нравилось многое. И то, что он заодно с Игорем сложит голову, если Игорь прав и его "негласное" расследование выведет на людей, которых лучше не трогать. И что-то другое... Андрей не мог точно определить, что именно, но он чуял за ситуацией какой-то подвох.
– Мне не нравится...
– проговорил он наконец.
– Мне не нравится, что ты собираешься мстить за человека, который в свое время тебя предал.
Андрей имел в виду ту историю, когда кого-то надо было сделать "козлами отпущения" за неудавшуюся операцию в Чечне. И именно Гитису Янчаускасу Повар поручил разыграть все так, чтобы удар - если этот удар грянет - пришелся по двум компаньонам, Андрею и Игорю, а не по кому-нибудь еще.
– Во-первых, не предал, - возразил Игорь.
– Он взял и отпустил намек, который нельзя было не понять, что ему поручено нас подставить. Только благодаря этому мы и выкрутились. А во-вторых, при чем тут "мстить"? Есть вещи, которые надо доводить до конца, вот и все. Как там у Гейне, ты, германист? "Один упал - другие вставай на смену", так, что ли?
Андрей задумчиво кивнул. Уже не в первый раз Игорь его поражал. Казалось бы, человек, отпахавший в "системе", должен этой системе и служить. Но Игорь, когда дело доходило до противостояния с "системой", чтобы сохранить свои честь и достоинство, шел в бой с большим мужеством, чем Андрей, выросший в достаточно либеральной - почти диссидентской среде.
И что-то там ещё было, что-то еще... Уж не с
– Ты забываешь об одном, - сказал Андрей.
– Повар просчитывает любые комбинации на много ходов вперед. И, возможно, он и ждет от тебя того, чтобы ты начал ворошить дерьмо и оно покрепче завоняло - воображая при этом, будто ты бросаешь вызов Повару.
– Я не забываю об этом, - возразил Игорь.
– Я и это держу в уме. Так дело ж в другом! На руку я сыграю Повару или не на руку, похвалят меня или прибьют - я должен во всем разобраться, до конца... А ты-то со мной? повернулся он к Андрею.
Андрей невесело ухмыльнулся.
– С тобой, с тобой, куда мне деваться?
– Вот я и говорю тебе: в данных обстоятельствах, повремени связываться с Богомолом!
Если бы Игорь знал, какой дурной совет он дал своему другу и компаньону... Но знать заранее, что, наоборот, с Богомолом надо выходить на связь как можно скорее, коли Игорь прав в своих догадках, не мог никто.
А Андрей только покачал головой: опять они затевают такую опасную игру, в которой скорее головы сложишь, чем останешься с прибытком. Ладно, он насядет на табачный вариант - и, Бог даст, правда окажется за ним, и плаха минует...
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Еще до того, как компаньоны встретились вновь после почти трехдневного отсутствия Игоря, произошло следующее...
Через два часа после того, как Игорь и Тадеуш выехали с квартиры молодого человека, Повар, удобно устроивший руки на огромных подлокотниках своего огромного кресла и не без насмешки созерцавший своих подчиненных, добродушно хохотнул.
– Так, значит, он прокатил вас? Молодец!
Двое, стоявшие перед ним, обеспокоено переминались с ноги на ногу. Они знали, что Повар страшней и опасней всего тогда, когда изображает веселое стариковское добродушие.
– Мы не знаем, как это получилось...
– промямлил один из них.
– Они исчезли очень быстро, уже в районе Профсоюзной улицы. Вроде бы, на рынок завернули, но... но...
Эти двое должны были следить за Тадеушем Жулковским. Они видели, как Игорь Терентьев вывел Тадеуша к своей машине. И буквально через пятнадцать минут Терентьев взял резко влево, к рынку - а потом словно испарился. Двое "ведущих" являлись профессионалами высочайшего класса, и никогда прежде с ними подобного не случалось.
– Понимаю!
– Повар беззаботно махнул рукой.
– Вот и учитесь, что такое старая гвардия. Я велел Игорьку укрыть мальца от всех - от всех, понимаете?
– и, естественно, он позаботился о том, чтобы оторваться от любой возможной слежки. Можно сказать, утер вам нос. Считайте, что он по моему поручению вас испытывал. Вот и проанализируйте теперь всю ситуацию, разберите по косточкам, найдите, где вы допустили прокол. Такие проколы полезны, потому что встряхивают людей, учат, не дают возомнить, будто невозможного для них нет. Все, ступайте.