Моя любимая девочка
Шрифт:
– Да я уж все сказал, – буркнул Скамейкин. – Наташка ко мне пришла тогда на свиданку и сказала, что ребенок у нас будет. Я ей велел ждать меня, думал, она и ждет. А освободился, узнал, что она скурвилась и за этого козла вышла. Моего пацана какой-то урод воспитывает! И я решил, пускай бабки мне платит, раз такая дрянь!
– Ты ее шантажировал? – постукивая костяшками пальцев по подлокотнику дивана, уточнил Иннокентий Станиславович.
– Я просто сказал, чтобы бабки гнала, а то скажу, от кого у ней сын.
– Все слышали? – уточнил Иннокентий Станиславович. –
– А дальше – все. Мы стрелку забили у цирка, а она не пришла. Я потом узнал, что ее убили.
– Кто? Ты?
– Да нет же! – заорал Скамейкин. – На фига мне это нужно было? Я-то надеялся, что она и потом мне бабки давать будет, куда ей деваться?
Иннокентий Станиславович невольно побагровел и едва сдержал себя. Аркадий, погасивший, видимо, вспышку ярости, теперь сидел с отрешенным видом, сдвинув брови, и смотрел куда-то в пространство. Настя бросала в его сторону робкие взгляды, но заговорить не решалась. В комнате повисла тишина. Каждый по-своему переваривал услышанное.
– Да вы не стремайтесь так, – неожиданно снисходительно заявил Скамейкин. – Я ж понимаю, вам неохота такого, как я, в родственниках иметь, это ж позор просто! – язвительно продолжал он. – Так я могу и не говорить никому, что тут при делах. Дадите мне бабки, и расстанемся тихо-мирно. Мне в вашу семейку набиваться тоже понта нет.
– Что-о-о? – взревел Иннокентий Станиславович, вскакивая с места. – И у тебя, босота, еще хватает наглости у меня деньги требовать?
– Нахал парень, – качая головой и на всякий случай загораживая от Белокопытова Скамейкина, прокомментировал Леонид. – Иннокентий Станиславович, может, его скромности научить?
– С этим успеется, – процедил Белокопытов.
Он подошел к Скамейкину и, сжав его подбородок, четко сказал:
– Твой рассказ о шантаже слышали восемь человек. Кроме того, вооруженное нападение. И ты еще будешь мне тут угрожать чем-то? Короче, звони в милицию, – повернулся он к Маргарите Михайловне. – Скажи, пускай немедленно приезжают и забирают его. Скажи, у него нож при себе.
Тетя Рита, вновь почувствовав себя нужной, тут же воспряла, быстро закивала и помчалась звонить в милицию. До ее приезда в комнате висела тяжелая тишина, нарушаемая только натужным кашлем Артемия Владимировича.
Вскоре прибыла милиция, Скамейкина взяли под белы рученьки и увели, пообещав на прощание Иннокентию Станиславовичу, что разберутся с ним как следует. Успокоенный более-менее Белокопытов пошел на кухню курить. Я прошла вслед за ним. Белокопытов некоторое время мрачно смотрел в окно, а потом неожиданно, без всякого предисловия сказал:
– Зачем вы приезжали ко мне домой и задавали вопросы жене?
– Мне нужно было, во-первых, узнать, не давали ли вы Наташе денег в последнее время для расчета с Валерием, – твердо сказала я. – А во-вторых…
– Так вы были в курсе этого всего? – удивленно поднял брови Иннокентий Станиславович.
– Да, – призналась я. – Я вытрясла эти сведения из него, когда он попытался на меня напасть в подъезде моего дома. Скамейкин
– Значит, это действительно правда… – задумчиво проговорил Белокопытов и как-то горестно покачал головой. – М-да. Вот уж чего не ожидал… Так что во-вторых? – круто повернулся он ко мне.
– Мне нужно было просто поговорить с вашей женой, понять, что она за человек и не может ли быть причастной к убийству.
– Моя жена? – недоуменно сказал Иннокентий Станиславович и даже засмеялся. – Ей-то это зачем?
– Я просто проверяю всех близких Наташе людей, хоть в какой-то степени близких.
– У моей жены абсолютно не было мотива, – спокойно сказал Белокопытов. – Те деньги, что я давал Наташе, можно, конечно, назвать крупными суммами, но не настолько, чтобы от их отсутствия мог пострадать наш бюджет. Так что Анжелика могла лишь морщиться про себя, но не более того. К тому же она при виде таракана в обморок падает, а уж чтобы взять нож и убить… Да она вида крови не переносит! С детства боится. А если даже развить вашу версию и предположить, что она наняла киллера, то ему пришлось бы заплатить гораздо больше, чем получала от меня Наташа. К тому же киллеры с ножами на дело не ходят. Так что… – он выразительно развел руками.
– Спасибо, я поняла, – кивнула я. – Извините, что побеспокоила вашу жену, это было необходимо.
– Так, давайте-ка вернемся, там, кажется, что-то совсем выдающееся началось, – прислушавшись к звукам, доносившимся из комнаты, сказал Иннокентий Станиславович.
Царившая до недавнего времени тишина в комнате уже была успешно нарушена. Говорили одновременно почти все, кто там находился. Громче всех галдела тетя Рита. Когда мы с Иннокентием Станиславовичем вошли в комнату, она как раз причитала, сидя на стуле:
– Ну, точно ни одного нормального человека в семье нет! Господи! Сведут Алю в могилу, как есть сведут! Думала, хоть Наташка, покойница, мать ее… царство ей небесное, нормальная была, а она еще хлеще учудила! Да теперь же этот уголовник до конца жизни нам покоя не даст! Перережет еще всех!
– Да что вы такое несете, тетя Рита! – с досадой махнула на нее рукой Настя. – Сейчас не об этом думать нужно.
Самым спокойным выглядел Артемий Владимирович. Аркадия, у которого нервно подрагивали руки, Настя повела в кухню. При виде Иннокентия Станиславовича тетя Рита прекратила свои причитания и сказала:
– Вот, Кеша, чего теперь молодые-то вытворяют!
Белокопытов не удостоил ее ответа. Вместо этого он подошел к Алевтине Михайловне и спросил:
– Ты как, Аля?
– Что же теперь будет, Кеша? – умоляюще посмотрела на него женщина и снова заплакала.
– Ничего не будет! – повысил голос Иннокентий Станиславович. – Я уже все продумал. Тут и думать-то особо нечего было. Настя, Аркадий, идите сюда! – громко позвал он.
Парочка тут же вернулась в комнату. Аркадий выглядел более-менее успокоившимся.