На каждом шагу констебли
Шрифт:
— Какой дорогой вы возвращались?
— По какой-то крутой, довольно вонючей, мощённой булыжником улочке, называвшейся… постойте-ка, да, Вейланд-стрит.
— Встретили вы кого-нибудь из ваших попутчиков?
— По-моему, нет.
— Вы, мистер Лазенби, ходили к церковной службе. Обратно вы возвращались один?
— Нет, — с готовностью ответил он. — По дороге я столкнулся со Стеном, и мы вернулись вместе, правда, Стен?
Мистер Поллок мрачно кивнул.
— Нам известно, что мистер
— Нет, — тут же ответил Поллок.
— Нет, — подтвердил Лазенби.
— Мистер Лазенби, — неожиданно решился на рискованный ход Аллейн, — а что вы сделали с теми страничками, которые вырвали из дневника мисс Рикерби-Каррик?
Порыв ветра взметнул занавеску, деревья над шлюзом зашелестели и снова затихли.
— Мне не нравится, как вы разговариваете. Свои мысли можно выражать и не в столь оскорбительной форме.
Мисс Хьюсон тихо заплакала.
— Вы хотите сказать, что вы не вырывали эти страницы?
— Я мог случайно что-нибудь вырвать, и это естественно: я ведь спас этот дневник от гибели в пучине вод, — попытался сострить Лазенби.
— Чего, увы, никто не сделал с его владелицей, — заметил Бард.
Все посмотрели на него с испугом.
— Преподобный сразу же пришёл на помощь и достоин всяческих похвал, — напыщенно сказал мистер Хьюсон. — Он вёл себя как настоящий мужчина. Да, сэр.
— Мы все в этом убедились, — сказал Кэли, слегка поклонившись мистеру Лазенби.
— Да ничего особенного я не сделал, — скромно отмахнулся Лазенби. — Не забывайте, я житель Сиднея и к тому же был в плавках.
— Ожидая на берегу, когда к вам подойдёт «Зодиак», — сказал Аллейн, — вы перелистывали дневник и держали в левой руке какие-то листки.
— Догадываетесь, откуда сведения? — прервал своё молчание Поллок. — Чудеса, да и только: сплошная
Семейственность.
— Заткнитесь, — сказал Кэли и повернулся к Аллейну. — Вы правы, мы все это видели, у него действительно был в руке какой-то вырванный листок. Но ведь это просто объясняется — падре так нам и сказал: дневник весь размок и разваливался у него в руках.
— Он не так уж плохо сохранился.
— Допустим. Но когда дневник упал, он раскрылся в воде, и, хватая его, падре вполне мог вырвать какой-нибудь лист или два.
— Но ведь я не предполагал ничего иного, — тихо сказал Аллейн. — Я просто поинтересовался, что мистер Лазенби сделал с ними.
— Мистер Бард прав, я их не вырвал, листки
— Вы прочли их?
— Мне стыдно за вас!
— Я вот ещё о чем хотел спросить, — сказал Аллейн. — Возвращаясь в прошлый понедельник с мистером Поллоком на теплоход, вы остановились на Вейланд-стрит у тёмного подъезда. О чем вы беседовали?
Вот тут-то они оба наконец забеспокоились.
«Пытаюсь сообразить, беру я их на пушку или нет, — подумал Аллейн. — Они, конечно, понимают, что Трои об этой встрече ничего не знала, значит, я выудил что-то из дневника. Готов побиться об заклад, что Лазенби прочёл недостающие страницы, и Поллоку это известно. Они до смерти боятся, что я что-то узнал, но, увы, ошибаются. Сейчас у них остался только один выход. Дай бог, чтобы они им не воспользовались».
Но они им воспользовались.
— Ни черта я вам не буду больше отвечать, — рявкнул Поллок, — пока не повидаюсь с адвокатом. Советую всем сделать то же.
— Точно. Молодец, — одобрил мистер Лазенби. Потом, наверное, почувствовав, что такой лексикон не совсем ему подходит, добавил:
— С моей точки зрения, мы имеем полное право так поступить — это законно.
— Вот именно — законно. Вы попали в точку, преподобный, — возбуждённо подхватил мистер Хьюсон, — в самую точку.
Мисс Хьюсон, которая до сих пор украдкой утирала глаза платочком, громко всхлипнула.
— Ради бога, прекрати, сестрёнка, — сказал Хьюсон.
— Нет! Нет! — с ужасом закричала она. — Не притрагивайся ко мне. Я ухожу. Я ухожу к себе в каюту. Я лягу спать.
— Конечно же, идите, — вежливо сказал Аллейн. — Почему бы вам не принять какую-нибудь из ваших таблеток?
Она с испугом посмотрела на него, выскочила из салона и сбежала вниз по трапу.
— Ещё-один вопрос, — — сказал Аллейн — Впрочем, учитывая принятое вами решение, вы, может быть, не захотите на него отвечать… — он вопросительно взглянул на Барда.
— Я пока что ещё не намерен ни вызывать своего адвоката, — ответил тот, — ни принимать обет молчания.
— Прекрасно. Вопрос таков: мисс Рикерби-Каррик носила на тесёмочке на шее весьма ценное ювелирное изделие. Она рассказала о нем моей жене и мисс Хьюсон. Драгоценность эта не обнаружена.
— Может быть, смыло течением? — предположил Бард.
— Это вполне вероятно — мы исследуем дно реки. Кэли Бард задумался.
— Вы знаете, она была довольно рассеянная особа. Она, кажется, спала на палубе или пыталась там уснуть — она всем нам жаловалась на бессонницу. А что, если она проснулась ночью и ей вздумалось отправиться гулять по берегу в своей синей пижаме, прелестном халате и с Фаберже на шее? Как это ни смешно, но совершенно в её стиле.