Наивеличайшие еретики Оолимара
Шрифт:
У стражников были угрюмые лица с длинными челюстями и носами, а в пустых глазах, казавшихся продолжением серых сумерек, затаилась подлость. Они носили длинные мантии из вязаной шерсти, украшенные красными и зелеными перьями, и деревянные шлемы с гребнями-плюмажами. На шлемах были вырезаны изображения птицы дьявольского вида, и на каждом под мантией были рубахи и плащи из плотной дубленой кожи.
Их вооружение состояло из обоюдоострых мечей, булав, утыканных острыми шипами и, конечно, копий с длинными
Стражниками командовал маленький толстенький суетливый человечек в удивительном одеянии самых пестрых цветов: зеленого, персикового, лилового, красновато-коричневого, трех оттенков кремового, бирюзового и оливкового - у этих последних были два оттенка, уникальных для зуранского спектра и не существующих на Земле. Его одежда вся была в бахроме, складочках, оборочках, плиссировке, вырезах, пуговичках, ремешках, вышивках, керамических брелках, значках, крошечных жемчужинках, маленьких пластинках янтаря, золотых бляхах, повязках, кисточках и тому подобных безделицах.
Развернув тяжелый свиток пергамента, он с важным видом коротко кашлянул и открыл рот. Пергамент весь был в печатях, подписях, восковых оттисках, золотых шнурах и выглядел очень внушительно. Полностью завладев вниманием, человечек начал быстро читать завывающим и визгливым голосом:
– По приказу Архиепископского Сената Направленного Против Впавших в Ересь Безбожников, Департамент Святого Отдела Инквизиции во Имя Очищающей Веры, Раздела Святых Верований, Моралей, Манер и Религий, Филиал Высочайшего Конгресса Верности...
– Надо понимать, что мы арестованы?
– не выдержав, рявкнул Амалрик.
Человечек замолчал и поднял один глаз на рассерженного молодого гиганта.
– Не совсем. Мы будем просить Любви и Сострадания у Благословенного Господа для тебя и твоего сообщника, целые кварталы сядут в стороне для твоей же пользы в Священном Верхнем Суде во имя Святого Очищения твоих грехов.
– А какие преступления мы совершили?
– спросил Убенидус.
Постное официальное лицо осуждающе взглянуло на него.
– Преступление? Не преступление, вы впали в тяжкую ересь, но из любви и сострадания мы желаем направить ваши мысли для радости и совместному с нами восхвалению единства Братства с Верой.
Амалрик не выдержал.
– Возможно, эта штука и является для вас храмом или чем-то в этом роде, - проворчал он, показывая толстым пальцем на лабиринт.
– И если мы что-то нарушили, приземлившись здесь, то просим прощения. Мы немедленно уберем нашу лошадь в другое место, если вы соблаговолите указать, куда нам следовало бы опуститься.
Чиновник, казалось, ужасно расстроился. Он покраснел, щеки его втянулись, и он куснул нижнюю губу.
– Нет, нет, нет! Вы не
Убенидус снова попытался прервать чиновника.
– Иначе говоря, мы под арестом за совершение одного из Высших Святотатств в вашей Религии?
– воскликнул он.
– Могу я попросить объяснить, что же мы натворили? Только простыми, обычными словами.
Чиновник с трудом придал лицу надменное выражение. Наконец он сказал придушенным голосом:
– Вы... летели! Только Божества Высших Сфер могут нарушать покой Святого Небесного Царства!
– сказав эту скверную и непристойную фразу, он словно получил пощечину. Побледнев, он коснулся груди, губ и бровей, совершая священный обряд очищения, потом, достав из-за пояса маленький пузырек, он окропил все, до чего дотянулась его рука, святой водой.
Обыденную речь в Оолимаре, похоже, не жаловали.
Убенидус все же не оставлял попыток вразумить его. Замечательно спокойным голосом он заметил:
– Но, досточтимый, мы даже не принадлежим к вашей религии. Я приверженец Образманского Таинства, а мой молодой друг поклоняется Сегастириенскому Пантеону...
Кажется, колдун сказал нечто еще более скверное и результат не заставил себя долго ждать.
Он был поистине эффектен. Стражники все, как один, побросали свои копья, пали ниц и закрыли уши руками. Потом они разбежались во все стороны, стуча сандалиями по камням мостовой, да так, что только пятки сверкали.
Что до суетливого маленького человечка, то он прижал свой пергамент к сердцу, стал свинцово-серым, закатил глаза, явив миру налитые кровью белки и рухнул замертво на мостовую.
Амалрик и Убенидус обменялись ничего не понимающими взглядами.
– Тем лучше, - проворчал человекобог.
– Похоже, нам не стоит особо задерживаться в священном городе Оолимаре. Наверное, стоит сейчас же воспользоваться удобным случаем и убраться отсюда восвояси. Мы вполне можем передохнуть сегодня вечером где-нибудь на холмах и наверстать упущенное завтра.
– Полностью согласен, - просипел маленький колдун, беспокойно оглядываясь, чтобы вовремя увидеть и предупредить новое нападение стражников.
– Теологические диспуты всегда были одним из самых любимых моих занятий, но даже самый красноречивый, подготовленный и всезнающий спорщик найдет свои способности весьма бледными перед убедительными аргументами в виде крепких кулаков и воинов в латах. Давай поднимемся и кончим обременять святую твердь Оолимара своим святотатственным пребыванием.
– Смотри, что это?
– воскликнул Амалрик, указывая рукой.