Наказание свадьбой
Шрифт:
Закончив первый монолог, довольная собой и своей речью Генриетта бросила из-под вуали торжествующий взгляд на Луи. Тот сочувственно покачал головой.
— Вы, несомненно, правы, миледи! Кто согласится жениться на отвратительной, уродливой, больной женщине? Я повторяю ваши слова, — счёл нужным добавить Луи и продолжал уже совершенно другим голосом, — но вы, миледи, можете отныне не беспокоиться. Ваша судьба решена. Я принял окончательное решение, — Луи послал Генриетте обворожительную улыбку, — вы станете графиней де Сансер.
— Вот как! —
— Видите ли, миледи, — вздыхая, отвечал Луи, — я должен признаться вам кое в чём. Не так давно одна из ваших служанок рассказала… подробно рассказала о всех ваших страданиях, — Луи, не видя лица Генриетты, чувствовал, что она в это мгновение торжествующе улыбается.
— Так вот, миледи, — продолжал Луи, — после того как я узнал о ваших страданиях, мне стало не по себе. Как я, граф де Сансер, брошу в беде отвратительную, уродливую, больную женщину?
Из-под вуали раздался раздражённый голос:
— Не могли бы вы перестать употреблять эти слова? Все знают о моём несчастье, так что не стоит лишний раз напоминать об этом. Тем более, что это не совсем этично.
— Миледи, прошу прощения, — Луи театрально приложил руки к груди, — меньше всего на свете я желал обидеть вас. Ведь вы и без того глубоко несчастны. Я уж не говорю о трагедии, которая вас постигла. На чём я остановился? Ах, да… — Луи снова тяжело вздохнул, — именно ваши несчастья и заставили меня решиться на этот брак. Не позднее завтрашнего дня я извещу вашего отца о моём решении и обращусь с нижайшей просьбой к его величеству о разрешении сочетаться браком с его племянницей.
— Ну стоит ли так торопиться, граф? Вы ведь ещё совсем не знаете меня!
— Миледи, а вдруг с вами произойдёт несчастье? Вдруг вы не выдержите тяжести своих недугов и оставите нас? Я не могу допустить этого. Поэтому настаиваю на немедленной свадьбе. Следующая неделя, например, меня бы вполне устроила.
— Следующая неделя? Да вы не в себе. И что это вас так сильно беспокоит моё здоровье?
— Видите ли миледи… нет, думаю, не стоит об этом говорить.
— Нет уж, договаривайте, раз уж начали. Журден и Жюли, единственные присутствующие
при этом разговоре, успевали только переводить растерянные взгляды с герцогини на графа.
— Хорошо. Раз вы настаиваете, я выскажусь откровенно.
— Интересно послушать!
— Не секрет, что вы тяжело больны, миледи! Даже если б вы не были укутаны с ног до головы в чёрную одежду, вас выдаёт необычная худоба.
— Вы закончили, граф?
— Нет, миледи! Я только начал! На ногах у вас язвы. Даже если б я не знал об этом, ваша неуверенная походка — лучшее тому доказательство.
— Ах ты… я хотела спросить — вы закончили? Надеюсь, это всё?
— Нет. Но осталось совсем немного. Ко всему прочему, мне известно, что вы лишились определённой части своего тела. На этот факт с точностью указывает ваше… прошу прощения,
— Я очень надеюсь, что на этот раз вы закончили!
— Осталось совсем немного, миледи. Прибавьте ко всему ваше неумение улыбаться. Посудите сами, миледи, мне каждый раз придётся догадываться, какие чувства испытывает моя супруга. Это совершенно нелёгкий труд, согласитесь.
— Да закончишь ты когда-нибудь? — Последнее, миледи. Исходя из сказанного, я собираюсь предъявить вашему отцу новые условия сделки.
— Какие условия? Какая сделка?
— Ваш отец предложил мне кругленькую сумму в качестве приданого. Я согласился, не имея ни малейшего понятия о телесном состоянии моей будущей супруги. Однако сейчас, реально оценивая ваше телесное состояние и ясно представляя все ваши болезни… я считаю вправе удвоить сумму приданого.
— Ну всё… с меня достаточно …
Генриетта встала так резко, что кресло едва не опрокинулось. Не оглядываясь, она буквально выскочила из столовой. Журден и Жюли смотрели на Луи, не понимая его поступка. Они ничего не понимали до тех пор, пока Луи не поднялся с места и не подмигнул обоим.
— Неплохо получилось? — вслед за этими словами раздался весёлый смех. Пока Луи хохотал, на лицах Жюли и Журдена начало появляться осмысленное выражение.
— Вы всё знаете, монсеньор?
Луи, всё ещё улыбаясь, посмотрел на Журдена.
— Для меня не составило большого труда понять, почему та девица ушла от праведного наказания. Я понял, что вы покрываете её. Объяснение могло быть только одно. Да к тому же непомерная гордость герцогини явно бросалась в глаза. Это одни из некоторых соображений, которыми я пользовался, открывая истинное лицо Генриетты.
Луи встал с кресла, собираясь покинуть столовую.
— Вы оба всё знали и скрывали правду. Будет лишь справедливо, если вы и впредь будете это делать.
Луи покинул столовую в прекрасном расположении духа. Реванш состоялся. Надменная герцогиня получила по заслугам. Следовало отметить это событие. По этой причине он не долго думая решил отправиться в небезызвестную харчевню «Кабан и Утка».
После его ухода Жюли и Журден некоторые время молчали. Оба улыбались, вспоминая прошедший ужин. Журден первым нарушил молчание.
— Видно, на этот раз нашей миледи придётся нелегко. Она встретила очень достойного соперника. Его так просто не одолеешь.
— Не знаю, как вы, Журден, но я на стороне его милости. Ему под силу сладить с Генриеттой. Я надеюсь на это.
Журден кивнул головой, молчаливо соглашаясь с кормилицей герцогини. Вскоре и они разошлись. Положение резко менялось. Если прежде все обитатели дворца знали об обмане герцогини и втайне осуждали её, то сейчас… благодаря Журдену они узнали, что всё обстоит с точностью до наоборот. Буквально все обитатели замка затаили дыхание в ожидании последующих событий. Это была самая настоящая дуэль между графом и герцогиней.