Неделя до…
Шрифт:
Она так пристально смотрела на себя в зеркало, что в голове помутилось. Лике показалось, что она сейчас потеряет сознание, и девушка крепко схватилась за края раковины. В этот момент в дверь зазвонили. Громко, протяжно и настойчиво. От неожиданности Лика поскользнулась босиком на мокром полу и куда-то поехала. И руки заскользили по краям раковины. Мелькнула мысль, что сейчас она шарахнется об ванну и умрет. И ничего, что ещё четыре дня у неё осталось…
Лика удержала равновесие, и даже без особого труда. Вот только она, вроде, падала, а тут быстро переставила ногу на сухой участок пола и удержалась
Она открыла дверь и воскликнула:
– Мама?! Мы же на завтра договорились?
Мать отодвинула Лику и прошла в квартиру. Закрыла за собой дверь и строго сказала:
– Быстро рассказывай, куда ты вляпалась!
Даже не через шесть, а минимум через десять рукопожатий, Григорий получил контакт человека, который отслеживал все сверхъестественные кровосмешения на земле. Он тоже был одарён, но не магией, а ясновидением. Раньше Григорий слышал про таких ведающих, которые знают о нарушениях баланса и пытаются этот самый баланс сохранить. Но, честно говоря, думал, что это лишь слухи.
Он надел очки без диоптрий – для солидности, чтобы просто самому для себя ощущать ту самую солидность, – и позвонил по телефону, добытому с таким трудом. Ответили сразу.
– Слушаю.
– Добрый день, Василий Георгиевич…
– Просто Василий.
– Добро. Это вас беспокоит…
– Я вижу, кто меня беспокоит. – снова перебил Григория собеседник.
– Однако. – Василий действительно впечатлил старика.
– То, что существо было у вас на приеме пару часов назад, я тоже вижу.
– Она человек, Василий. И неплохой человек.
– Да бросьте, Гриша! Я могу вас так называть? На правах старшего, так сказать.
– По возрасту, или…
– И по возрасту тоже. И по масштабам деятельности. Гриша, вы там пользуете страждущих, ну и на здоровье! Зачем вам, отцу и деду, уважаемому знахарю и колдуну, лезть в большую игру? Вы отродясь этим не занимались. Ну ведь так?
– Так-то оно так. – вздохнул Григорий. – Но она – не прохожая с улицы. В неё влюблён друг моего внука, который рос на моих глазах. Которого я люблю, как родного.
– А она-то, Гриша? Она-то влюблена в вашего названного внука?
– Там непонятно. – признался ведьмак.
– А я вам скажу, почему непонятно. Потому, что душа её – потемки. Тьма в душе, это как вам? Полукровки опасны. Они гораздо большее зло, чем чистокровные демоны, вампиры и оборотни. Они – оружие. Вы что-нибудь слышали об этом?
– Так… слухи. Но девушка и правда не рада своему происхождению.
– Пока не рада! Пока не знает своей силы, она не рада. Узнает, и всё. Человечество в опасности. Мы должны от неё избавиться, пока отец девушки не добрался до неё первым. Так что… не советую вам к ней привязываться, дорогой Григорий. Вопрос решенный. Через четыре дня её не станет. Никто нам не помешает. И вам я очень не советую мешать нам.
– Я не собирался. Я позвонил с просьбой. Есть ведь ритуалы… я знаю, что есть. Девушку можно почистить.
– А чем хрен слаще редьки? – удивился Василий. – Эти ритуалы в пятидесяти процентах случаев заканчиваются смертью для того, кого пытаются очистить.
–
– Боже, Гриша, ну чего ж ты такой наивный?! – Василий перешел на «ты». – Она не была ни в каком аэропорту. Девушка спала в своей машине и видела сон, который воспринимала как явь. Конечно, мы не можем задерживать рейсы! И влиять на наличие билетов не можем. Но на сознание одной конкретной полукровки, которая не знает о своей сущности, вполне можем.
– Я всё понял. И прошу вас позволить очистить её. Я могу сделать это сам.
– Ну так у тебя ещё есть время, Гриша! Целых четыре дня. Пробуй… мы не против. Но потом всё. Потом она наша!
– Так всё-таки, зачем весь этот спектакль? – спросил Григорий, и понял, что собеседник завершил разговор, не попрощавшись.
Четыре дня. Четыре дня, и одна попытка превратить наполовину демона в человека. И это при том, что Гриша не знает ритуала. Его ещё нужно будет найти, изучить, и грамотно провести. И тысячу раз прав Василий, – ведьмак тоже слышал об этом, – ритуал крайне опасен для того, над кем его совершают. Смертельно опасен.
Сережку жаль… что будет делать бедный парень, когда девчонку убьют? Будет горевать, наверняка. Может и пить начнет. А парень-то хороший! Григорий его знал давно. Они с Максимкой часто приезжали к нему погостить вдвоем. Знал и любил. Наверное, нужно честно рассказать Сергею, что у Лики есть шанс. Довольно хрупкий, но есть. Пятьдесят на пятьдесят.
Жарков успел вернуться в офис за пару часов до конца рабочего дня. Он устроил такой нагоняй бедному Лисицыну, что тот чуть не заплакал:
– Чего ты так кричишь? Я ничего не сделал!
– Ничего плохого. А хорошего ты что сделал? Полезного, а?!
– Я… я пойду, пожалуй. – пробормотал Вадик, грубо и резко сброшенный с кресла начальника.
Не в буквальном смысле, а морально, но лучше бы в буквальном. Чего это такое нашло на Сергея? И где Романова? Никто не работает, главное! Никто ни черта не делает, шляются где-то, а полезного ничего не сделал он, Лисицын. Вот ведь гадство какое!
Однако секретарша Жаркова, Марина, была счастлива, что Вадик наконец-то убрался из кабинета босса. Уже достал вызывать по поводу и без. То ему кофе, то графики, то черта, то дьявола. То цветы полей, то пыль протри. А она что, уборщица?
Марина слышала, как кричал на Лисицына Сергей, и злорадствовала. Так ему и надо! Проводив взглядом Вадика, который пробежал мимо ресепшен опустив глаза и поджав хвост, она почувствовала себя отмщённой. А классный всё-таки у неё начальник! Жаль вот только на Марину совсем не обращает внимания. Ну так весь клуб знает, что босс влюблен в Романову. Жить без неё не может. На всё ради подруги детства готов. А вот Марина Лику Романову не любила. При всей её красоте и доброжелательности. У Марины почему-то в присутствии Лики портилось настроение. Секретарша становилась грустной и подавленной. Она списывала это на ревность. Ей нравился Жарков, ему нравилась Лика – всё вроде бы правильно, Марина должна ревновать и расстраиваться при виде Романовой. Но всё равно как-то странно…