Неистовая страсть
Шрифт:
— Не разговаривай, — проворчал Кейн. — Иначе изображение будет нечетким.
На несколько секунд воцарилось молчание. Потом Гилберт процедил сквозь зубы:
— Мне нужна шляпа, иначе солнце напечет мне голову.
— Заткнись!
— Но…
— О, черт… — простонал Кейн, резко выдернув пластину из камеры. Повернувшись к Дженни, сказал: — Вставь новую пластину, парень, а я пока отнесу эту в лабораторию. Мне кажется, что нам придется сделать еще один снимок.
Когда Кейн накрыл объектив крышкой, Дженни вставила в камеру новую пластину.
— Только сдвинь ее на затылок, чтобы она не закрывала твое лицо.
— И не разговаривайте! — добавил Хотчкисс. — Эти фотографии слишком дороги, и я не хочу выбрасывать деньги на ветер.
Я не понимаю, зачем вам все эти хлопоты, шериф, — пробормотал Пруитт. — Вы же знаете, что мы ничего особенного не сделали. Правда, стащили кое-что, но это мелочи. Ведь пианиста мы не убивали… Если бы он не оказался таким неловким, то и сейчас бы бренчал на своих беленьких клавишах.
— Если бы вы в него не палили, — заметил помощник шерифа, — ему бы не пришлось выбегать из салуна. А если бы он не выбежал, то наверняка не споткнулся бы о старичка Джизбела, прикорнувшего на солнце. А если бы он не споткнулся о старичка Джизбела, то…
— То не грохнулся бы на землю и не выстрелил бы себе в сердце! — с улыбкой подхватил Гилберт. — Правильно я говорю?
Пруитт покосился на приятеля и проворчал:
— Ты на чьей стороне, Томми?
Этот вопрос несколько озадачил Гилберта.
— Что значит — на чьей? На нашей, конечно, Холл. Зачем зря спрашивать?
— А если ты на нашей стороне, то заткнись и держи свой паршивый язык за зубами! — в ярости прошипел Пруитт.
Гилберт пожал плечами и побормотал:
— Вечно ты придираешься, Холл.
Пруитт покачал головой и прислонился к стене. Немного помолчав, пробурчал себе под нос:
— Я еще не так буду придираться, если нас засадят за решетку.
— Именно туда, парни, вы и отправитесь, — заявил шериф. — Отправитесь, когда вам подадут карету, чтобы доставить на место. Первым делом вас отвезут в Остин, где вы предстанете перед судом. А потом вас посадят за решетку.
— И это называется справедливостью? Разве можно читать нас виновными до судебного разбирательства? — поинтересовался Пруитт. — На мой взгляд, это несправедливо.
Шериф рассмеялся:
— Послушай, Пруитт, послужной список предъявляемых вам обоим обвинений тянется на целую милю. За вами числятся многочисленные мелкие кражи, а также попытка ограбления магазина…
— Но мы с этого не имели ни цента, — перебил Пруитт.
— Потому что ты случайно уронил пистолет и вы оба сбежали! Но потом вы украли деньги, предназначенные для выплаты жалованья шахтерам, ограбили банк и вломились в дом престарелой вдовы с целью ограбления.
— Но мы и там ничего не взяли! — выкрикнул Гилберт. — Она едва не переломала Холлу кости своей палкой. А ее мерзкая собачонка прокусила мне щиколотку! Уж не знаю, как мы унесли оттуда ноги.
— Но если бы не
Дженни с трудом удерживалась от смеха; памятуя, каким оскорбительным показалось ее веселье Хотчкиссу, она старалась держать себя в руках. Наконец вернулся Кейн. Вставив в камеру новую пластину, он снял с объектива крышку и сделал еще один снимок, после чего удалился в палатку, чтобы поместить пластину в проявитель.
Шериф и его помощник проводили Гилберта с Пруиттом в камеру, а Дженни занялась разборкой фотоаппарата и треноги. Сначала у нее ничего не получалось, но постепенно она освоилась и справилась с заданием. «Как это удивительно… — размышляла она. — Теперь фотоснимки преступников будут навечно запечатлены на бумаге». Хотя Дженни не вполне поняла, каким образом делаются фотографии, сам процесс съемки вызывал у нее восхищение. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, все не так уж плохо, ведь она сможет научиться чему-то полезному.
Интересно, разузнал ли Кейн хоть что-нибудь о Джонни? Дженни нервно прикусила губу. Как вообще можно выследить неуловимых бандитов из шайки Доусона?
Вскоре Дженни получила ответы на эти вопросы. Она услышала, как Кейн как бы между прочим расспрашивал Хотчкисса о разных преступниках, в том числе и о банде Доусона.
Хотчкисс же вдруг нахмурился и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:
— По правде говоря, я даже не представляю, где они в данный момент могут находиться. Но по моим данным, недели две назад их видели в Бракстоне. Они совершили там ограбление банка.
Усевшись на угол письменного стола, Кейн утвердительно кивнул:
— Да-да, знаю. В тот момент я как раз находился в этом городишке. Шериф Бартон велел мне сфотографировать Динамита Дэна после того, как его пристрелили.
Хотчкисс склонился над столом, и стул скрипнул под его тяжестью.
— Да, я слышал, что это Бартон его уложил. Когда я видел его в последний раз, он еще не был таким стрелком. Неужели наконец-то научился стрелять?
— Вы знаете шерифа Бартона? — вырвалось у Дженни.
Мужчины тут же повернулись к девушке, и Хотчкисс проворчал:
— Да, парень, я знаю Бартона. На редкость бестолковый шериф!
Дженни лихорадочно размышляла. Если бы ей удалось передать Бартону о себе весточку, то, возможно, очень скоро она оказалась бы дома. Но если она проговорится, то Кейн может привести в исполнение свою угрозу и сообщить властям, кто на самом деле скрывается под именем Техасского Изменника. О Господи, если бы только она могла выбросить из головы мысли о побеге! Помышляя о побеге, Дженни неизменно приходила к одному и тому же выводу: если она сбежит, Кейн отыграется на Джонни.