Некромант по вызову. Трилогия
Шрифт:
Вывод напрашивался сам собой: Совет начал реорганизовывать всю систему обучения магов, пытался расширить кругозор подрастающих мэтров и мастеров, обогатив их новыми, никогда ранее не даваемыми знаниями. А вот для чего вся эта суета… на данный момент мне пришла в голову лишь одна дельная мысль: Совет пытается создать из нового поколения нечто среднее… чтото, вплотную подступающее к понятию «магауниверсала», владеющего знаниями и мэтров, и мастеров и способного худобедно пользоваться и тем, и другим. Однако делается это не так давно и отнюдь не для того, как мне кажется, чтобы создать единую Гильдию магов – для этого в Совете находится слишком много неглупых людей, прекрасно
Но если вспомнить о том, что случилось в канун моего второго воскрешения, и представить, что ктото… когдато… заполучилтаки дневники одного небезызвестного архимага и проникся высказанной им идеей соединения несоединимого: жизни и смерти… «темного» и «светлого» даров… таланта мастеров и некромантов… то картина вырисовывалась совсемсовсем другая. Причем очень, надо сказать, нехорошая. И она, к сожалению, означала, что драгоценные записи мэтра Валоора, украденные в свое время одним тщеславным засранцем, отыскали себе нового хозяина ДО ТОГО, как старый барон Невзун принялся по ним работать. А также то, что эти записи были расшифрованы, систематизированы, тщательно проверены и приняты к сведению, как прямые указания к действию. Причем ктото их старательно изучил, проникся мыслью о том, что существование ЕДИНОГО дара и жизни после смерти вполне возможно. А теперь искал способ повторить один давний эксперимент, используя несведущих адептов, как дешевое сырье, с которым очень удобно работать.
Но тогда получается, что случившееся в баронстве – отнюдь не единичный случай, и что проблема куда масштабнее, чем я себе представлял. Более того, стремление объединить потоки «темных» и «светлых» студентов имело под собой лишь одну логичную подоплеку – это было необходимо для выявления скрытых способностей адептов. К примеру, мэтров – к магии мастеров и наоборот, что крайне редко, но все же случалось в нашем мире. Однако это, в свою очередь, приводит нас к еще одной любопытной мысли: Совету зачемто понадобились именно такие уникумы – редкие самородки, [14] имеющие сродство к обоим видам магии. Для этого были придуманы и испытания с иллюзиями, которые, судя по всему, в последние пять лет стали проводиться регулярно; и совмещенные занятия, где опытный преподаватель мог легко проверить любого новичка на способности к своему предмету; и даже предпринимаемые ректором попытки смягчить отношение к юным мэтрам, которые по здравому размышлению начинали восприниматься лишь как еще один повод вызвать недовольство лишенных поблажек мастеров…
14
Самородками называют магов в первом поколении.
Придя к такому выводу, я с мрачным видом забарабанил пальцами по столу.
Мдя. Судя по всему, всех нас в скором времени ждет серьезная проверка, как и предсказывал Нич. Хотя, возможно, агрессивное поведение учителей – это тоже своего рода испытание. Создать адептам дополнительные напряги, вывести их из равновесия, тем самым спровоцировав неожиданный выброс спрятанных в даре сил…
Хм. Пожалуй, этим можно объяснить мои сегодняшние успехи. И тот удивительный факт, что ничего страшнее визита в лабораторию мастера Ворга я за эти выкрутасы так и не получил. В какое бы иное время мне сошло с рук издевательство над опытными мастерами?
– Чтото вы рано, адепт Невзун, – внезапно раздалось мягкое от двери, и в класс грациозно вплыла мастер Ларисса де Ривье. Показавшаяся мне еще выше, чем обычно – видимо, изза каблуков, –
Поднявшись изза стола, я отвесил ей короткий уважительный поклон.
– Возможно, мне просто захотелось встретить вас первым, сударыня?
– Льстец, – усмехнулась магесса, подходя ближе и окидывая меня оценивающим взглядом. – Гораздо более вероятно, что вы всего лишь домчались до раздатки первым, успели наесться до отвала, а теперь решили вздремнуть перед началом урока, пока остальные неспешно насыщаются.
Я хмыкнул.
– Вы хорошо разбираетесь в потребностях адептов, графиня.
– Конечно, – без тени сомнения кивнула она. – Ведь когдато я была такой же, как и вы.
– Не думаю, – едва заметно улыбнулся я. – Полагаю, что как раз МНОЙ вы не были, сударыня. И это, наверное, даже хорошо.
– Почему? Вы считаете себя какимто особенным?
Я улыбнулся чуть шире.
– Разумеется. Ведь второго такого «меня» никогда не было, нет и уже не будет.
Графиня одобрительно кивнула.
– Тоже верно. Рада, что ваше остроумие попрежнему вам не изменяет, барон. Судя по всему, вы планируете и у меня отнять стол, как сделали это недавно у мастера Нарди и маркизы де Ракаш?
– Если вы позволите, – со вздохом сознался я, выразительно покосившись на уютное преподавательское кресло.
– А что за причина, позвольте узнать? – ничуть не огорчившись, полюбопытствовала магесса. – В вашу болезнь, простите, я не верю – мы с вами успели достаточно пообщаться, чтобы отговорка с глухотой могла меня обмануть. Не хотите сидеть вместе с остальными учениками? Считаете себя выше них? Или, может, у вас столь высокое мнение о себе, что существующие правила кажутся вам смешными и никчемными?
Я внимательно посмотрел на ее лицо, на котором все еще играла легкая улыбка, подметил, как блеснули ее похолодевшие глаза, а потом во второй раз вздохнул и виновато развел руками.
– Не поверите – я всего лишь люблю комфорт. Но сиденья на скамьях такие жесткие, что мой костлявый зад просто не способен на них усидеть. Тогда как постоянный зуд в этом месте, знаете ли, сильно отвлекает от учебы…
Графиня удивленно вскинула брови, а потом неожиданно расхохоталась.
– Принимается, адепт. Как ни странно, но ЭТА причина нравится мне гораздо больше, чем та нелепая выдумка, которую вы рассказали остальным. Можете сидеть за моим столом, Невзун – даю вам официальное разрешение… ну, хотя бы за то, что смогли улучшить мое настроение. Только прошу вас – не кладите ноги на столешницу и избавьте меня, пожалуйста, от своих острот. Хотя бы на время занятия.
– Договорились, – хмыкнул я, довольный исходом беседы. – Но раз уж об этом зашел разговор… хочу уточнить: я могу на всех ваших занятиях безнаказанно пользоваться вашей мебелью, графиня?
Она спокойно кивнула.
– При соблюдении моих условий – да.
– Благодарю вас, – совершенно искренне ответил я и, подметив, как в дверь робко заглядывают подоспевшие из столовой однокурсники, торжественно пообещал: – Даю слово, что на ваших занятиях острот в свой адрес вы не услышите.