Ночные звонки
Шрифт:
Джипси заметила, что слушает с открытым ртом, и поспешно захлопнула его.
— О господи! — пробормотала она.
— Он читал твои книги, — весело продолжал Чейз. — Мы оба любим детективы. И оба согласны, что среди современных мастеров ты одна из лучших.
— Ты никогда мне об этом не говорил, — заметила Джипси. Ей вдруг вспомнились слова Джека о том, что Чейз «без ума» от ее книг.
— А ты никогда не спрашивала. — Он снова поцеловал ее в любимое место — в нос. — Цыганочка, а сколько у нас будет детей?
— Этот вопрос ты тоже заготовил заранее? —
— Никогда не отвечай на вопрос вопросом, — предупредил Чейз. — Я предлагаю троих. Такое приятное, сказочное число. И называть их будем по взаимному соглашению. Иначе я уже предчувствую, что ты назовешь дочку Зенобией или Радинкой, а сына — Владимиром. Или Буцефалом.
— Буцефала не я так назвала! — едва удерживаясь от смеха, возразила Джипси.
— А я уж заподозрил в этом тебя, — мрачно ответил Чейз.
Джипси расхохоталась, затем вдруг посерьезнела.
— Трое, — прошептала она и подняла глаза. У Чейза вдруг сердце сжалось от нежности — такой беззащитной и ранимой казалась она сейчас. — Наши дети… Чейз, я очень хочу детей, но, ты же знаешь…
Он прервал все сомнения, приложив палец к ее губам.
— Наши дети будут обожать свою мать до конца дней, — прошептал он. — Они будут приходить к ней со своими радостями и горестями, и она будет смеяться и плакать вместе с ними. Она будет собирать у нас в доме всех соседских ребятишек, играть с ними и рассказывать им удивительные сказки. У нас будет большой шумный дом, полный любви и смеха, и я не променяю его ни на что на свете!
Один бесконечно долгий миг Джипси вглядывалась в глубины его изумрудных глаз.
— Тогда троих мало, — прошептала она наконец. Чейз снова чмокнул ее в нос.
— Дорогая, я назвал только минимальное число.
— Давай попробуем в джакузи, — предложила она. — По-моему, это самое подходящее место, чтобы зачать ребенка.
— Отличная мысль! А еще можно…
— Так вот ты где! Я и отвернуться не успела, а ты уже влипла в какую-то историю…
Этот голос, похожий на карканье встревоженной вороны, заставил Чейза и Джипси отскочить друг от друга с виноватым видом, словно нашкодивших ребятишек. Они повернулись к дому: Джипси — покорно, Чейз — с изумлением.
— Это и есть знаменитая Эми? — спросил он шепотом.
— Угу, — ответила Джипси, не осмеливаясь поднять глаз из боязни рассмеяться. — Привет, Эми! — поздоровалась она. — Ты не только успела отвернуться — тебя не было несколько недель. И я действительно влипла в историю. — Чейз подтолкнул ее локтем, и она послушно добавила: — Познакомься, Эми, это Чейз. В него-то я и влипла.
Она взглядом призвала на подмогу Чейза, и тот, расправив плечи, заговорил:
— Здравствуйте, Эми. Очень рад наконец с вами познакомиться…
— У вас фамилия есть? — прервала его Эми. Очевидно, ее не смущало, что она перебивает его посреди фразы.
— Митчелл, — послушно, словно первоклассник, ответил Чейз.
И тут Джипси не выдержала.
В туфлях без каблуков — а других она и не носила — Эми достигала шести футов росту. Сложением она напоминала
Сколько ей было лет, Джипси боялась даже предполагать. По крайней мере, Эми не считала для себя зазорным семь дней в неделю носить затрапезные джинсы.
— Так вы и есть Митчелл. Ребекка мне о вас рассказывала, — протянула Эми, разглядывая Чейза с холодным недоверием.
Оправившись от первого потрясения — надо сказать, когда Эми рассматривает вас в упор, вы испытываете ощущения не из приятных, — Чейз задумался над стратегией своих действий. Ему казалось, что он уже изучил и Джипси, и ее родителей: однако, похоже, непредсказуемость — понятие широкое, и понимать его следует в самом прямом смысле. Подумав, Чейз решил идти напролом.
Шагнув вперед, он обнял Эми за талию — точнее, за то место, где она обычно бывает у людей, — и запечатлел на ее плотно сжатых пухлых губах родственный поцелуй.
— Эми, вам придется нас извинить: мы с Джипси как раз собираемся использовать джакузи.
Отпустив ее, он подхватил хохочущую Джипси и перекинул через плечо. Только после этого Чейз отважился снова повернуться к грозной домоправительнице — и обнаружил, что лицо ее несколько изменилось. На нем появились… скажем, так: появились признаки того, что в принципе она способна улыбаться. Какой-нибудь оптимист, пожалуй, даже назвал бы эти тектонические сдвиги слабым подобием улыбки.
— Использовать для чего? — громовым голосом поинтересовалась она.
«Такому реву, — подумал Чейз, — позавидовал бы даже гризли, однако для домоправительницы это слабовато».
— Для важного дела, — с достоинством ответил он. — Мы собираемся завести кучу детей, и придумать им имена, и вообще поговорить о королях и капусте. Вы нас извините?
— Разумеется, — столь же вежливо ответила она, хотя скорбь на ее лице могла бы разжалобить даже статую. — Ужин в семь, не опаздывайте.
— Что вы, как можно! — заверил Эми Чейз и, перекинув невесту через плечо, понес ее к дверям черного хода.
Войдя в дом, Чейз опустил свою хохочущую ношу на кровать и заметил:
— Знаешь, я ожидал увидеть такую добрую клушу-наседку…
— Я так и знала! — ответствовала Джипси, не переставая смеяться. — Видел бы ты, какое у тебя было лицо! Чейз снова схватил ее на руки и понес к джакузи.
— Почему ты меня не предупредила, ведьма ты этакая? — сурово спросил он, но искорки в глазах показывали истинную цену его гнева.
— А мне было интересно! — фыркнула Джипси. — Жаль, что папа этого не видел: он бы месяц, не меньше, вспоминал об этой сцене! Милый мой, ты был великолепен! Думаю, Эми уже полюбила тебя, как родного.