Оберег от порочной любви
Шрифт:
– Наташа, Роберт погиб...
– Что?! Не может быть... Как?!. Когда?
– Сегодня. На трассе за городом. Ехал на большой скорости... Извини, я не могу об этом говорить. Наташа, я с просьбой звоню...
– Да-да, я все сделаю, говорите.
– Позвони этой... Тори. Возможно, ей безразлично, а детям...
– Вы не правы, Павел Васильевич...
– Я знаю, что говорю, – раздраженно перебил он. – Это она его убила.
– Убила? – поежилась Наталья.
Ее взгляд упал на фото, сверху лежала старая, без пятен, она ее сдвинула в сторону,
– Не в прямом смысле, – между тем говорил отец Роберта. – Она бросила его, как последняя тварь! А ты знаешь, какой ранимый Роберт, он не справился с собой. Наташа, сообщишь?
– Да-да, конечно. Сейчас позвоню.
– Спасибо, Наташа. До свидания.
20
Сделав покупки, Тори кинула пакеты назад, открывая переднюю дверцу, заметила старуху, довольно опрятную, но почему-то в черных одеждах. В принципе стиль нуар весьма распространен, замечателен он тем, что придает кому загадочности, кому строгости, кому шика – в зависимости от кошелька. И бедность прячут за черным цветом. Бабуля, разумеется, из бедных. Вчера она попалась ей на глаза два раза, сегодня встретилась в магазине, теперь на улице. Почему-то глаз не отводила от Тори, впрочем, Тори часто привлекает внимание, это приятно любой женщине.
Прежде чем тронуться с места, Тори позвонила Брасову:
– Юра, ты где?
– Еще на работе. Сама знаешь, сколько хлопот после пожара. Через часок освобожусь.
– Я успею приготовить ужин. Ну, давай, не задерживайся, жду.
Тори повернула ключ в зажигании, глянула в окно, а старуха стоит рядом. Видимо, нищета заставила бедняжку выйти на улицу, но стоять с протянутой рукой не в ее характере, хоть и подошла, а попросить не решается. Тори достала из сумочки полтинник, протянула ей:
– Возьмите. (Не брала, надо же!) Берите, берите.
– Совесть не подкупишь, – протянула старуха на одной невыразительной ноте.
– Что-что? – рассмеялась Тори.
Да, есть старики, ненавидящие только за то, что у тебя дорогая машина с одеждой. Кто им виноват? Не надо было жить по принципу «прежде думай о родине, а потом о себе», следовало позаботиться о грядущей старости. Ну, раз она горда и не хочет взять дополнение к пенсии, пусть остается сегодня без хлеба и молока. Тори сунула купюру назад в сумочку, взялась за руль. Старуха не уходила, пришлось ее попросить:
– Отойдите от машины, я могу вас задеть.
– Твой муж умер.
– Да? – усмехнулась Тори. – Какой? У меня их два.
– Тот, который муж.
М-да, бывает: городская сумасшедшая попалась! Не гнать же ее грубо, все-таки возраст, а если умом тронутая, то опасна, они, говорят, кидаются без повода.
– Бабушка, что вы хотите? Я вам давала деньги – не берете, если вы гадалка, то я не пользуюсь.
– Я хочу, чтоб ты умерла. Ты умрешь. Скоро.
Сказав все это, старуха неторопливо удалилась.
– Чокнутая, – срывая авто с места, буркнула Тори.
Надо же было так испортить
Наталья опустилась на стул, заскрипевший под ней от старости или от тяжести, свалившейся на плечи хозяйки. Она взяла фотографию с белыми пятнами. Значит, тот, кто прислал ее, заранее знал, что Роберта не станет, ведь конверт передали вчера вечером, а погиб он сегодня. Но никому не дано знать, что случится с человеком через час, через день... Никому? А фото подтверждает обратное. Выходит, Роба... Наталья даже мысленно не могла произнести это слово, засевшее в затылке и давившее на мозг, душившее за горло.
Почему ей прислали предупреждение о смерти Роба? Чего хотели добиться? И тут же завертелось перед глазами: старая ведьма с пророчеством, лужи, по которым бьют струи ливня, браслетики из бусин, Лешкина могила, давние времена...
– Ой, я даже не знаю... Неудобно.
Наташке хотелось поехать, хотя приглашения лично от виновника торжества не получила.
– Роб знает, что я приеду с тобой.
– А назад как?
– Я на папиной машине, – уговаривала Тори, – доставлю тебя домой, как образцовую девочку. В конце концов, ты уже взрослая, в институт поступила, неужели тебя до сих пор мама с папой в ежовых рукавицах держат? Поехали! Первый раз мы собираемся одни, без надзора. Между прочим, давно не виделись, с выпускного. Все поступили, теперь студенты...
– Лешка завалился, не приняли его во ВГИК. А так мечтал стать великим режиссером кино.
– Не заговаривай мне зубы, – строго сказала Тори. – Лешка никуда не денется, тоже придет.
– Ладно, одеваюсь. – Наташа кинулась к шкафу.
Не проходило ощущение, что от Тори исходит сияние, заставляющее подчиняться ей. Не каждого она одаривала им, выборочно. Не понимала Наталья, почему Тори дружит с ней, еще в последнем классе они немного сблизились, Наташа гордилась. Тори хотелось подражать, походить на нее – независимую, уверенную в себе, красивую, одетую, как в иностранном журнале мод. Да где ж взять столько достоинств вместе с деньгами?
– Много соберется народу? – поинтересовалась Наташа.
– Немного. Какая ж вечеринка в толпе? Ни пообщаться, ни пофлиртовать, ни передохнуть от идиотских разговоров, один бардак. Готова? Нам еще за Женькой заехать.
– Женька здесь? – поправляя платье, спросила Наташа.
– Приехала за теплыми вещами. Подберем ее возле универмага, думаю, она уже ждет.
– Я только записку напишу родителям.