Обращения Тихона или Русский экзорсист
Шрифт:
И лишь один Тихон из всего хоздвора к Штапику относился серьезно, как ко всему вообще, пока трезвый. Hе то, чтоб любил или уважал, но... ценил, что ли. Давно уже они тут вместе, на хоздворе этом, Тихон теперь без Штапика вроде как нецелый получался.
? Да-а-а... А то был у меня еще случай, но уже с медведицей...
Штапик, в раж входя, что с ним бывало нечасто, решил продолжить, закрепляя достигнутый успех. Тем паче, что слушателей был полон "зал": на хохот еще подошли с улицы. И Штапик начал вторую историю...
Давно уже подошедший в столярку рубль смеялся тоже вместе со всеми, хотя и не умел так, как мужики, с эхом. К тому же был он озабочен дверью своей,
И вот, воспользовавшись паузой после смеха, с такой тихой панихидой внутри рубль и протиснулся к Тихону, пребывавшему сейчас в состоянии ровном и безмятежном. Сидел Тихон, щеку подперев, и глядел в окно на мусор небесный. Мусор гнало ветром, и у обмякшего плотника теплилось внутри хорошее чувство, что мусор весь этот вот-вот кончится, скроется куда-нибудь с глаз долой, за границу какую-нибудь, где нам и рядом не бывать, а тут после всего этого останется небушко синее, от стекла оконного глянцевое, и ? солнышко наше персональное, новехонькое, с иголочки, и даже хрен с ним, что до аванса ему, Тихону, жить еще целых две недели без гроша в "заначке", право, хрен с ним...
О рубле утрешнем Тихон под Штапову "музыку" забыл напрочь, дверь под локтем своим понимая сейчас чуть не как казенную, какую можно делать и делать, не к спеху. Оттого рубль был встречен от Тихона взглядом сперва недоуменным, как бы со сна, но быстро сменившимся на растерянный, а потом чуть не виноватый.
? Ах ты, вишь... Hе успел. Дел было... Ты вечерком подойди, а? В пять, начале шестого. Лады? И это, вдвоем с кем, чтоб забрать сразу, а то... Мастер же тут. Понял?
Рубль, и без того готовый прийти опять, в конце ? про грозного мастера услыхав, ? затравленно оглянулся и тут же, произнеся еще по инерции "только уж вы пожалуйста", с облегчением пропал за мужиками.
Тихон, проводив взглядом рубля, мелькнувшего прочь за окном, встал. Он твердо отодвинул плечом мужиков, при верстаке его стоять и сидеть пристроившихся, взял в руку молоток, в другую ? гвоздь, и... Hо мужики, Штапиком, лихо гнавшим очередной сюжет, заведенные, не дали. Чуть Тихон первый гвоздь наживил, раз всего тюкнув, поднялась в столярке буча.
Мужики Тихона уважали. Кто помоложе ? за немногословие и упрямое безразличие к деньгам, кто постарше ? за целкость руки и несгибаемость перед начальством. И хотя в последнее время, при мастере новом, авторитет Тихона в бригаде малость попривял, но всё ж не настолько, чтоб сравняться со Штаповым. Ведь окажись тут сейчас с гвоздем-молотком в руках Штапик, его бы просто послали знамо куда, и всё. А вот Тихона...
Тихон был как бы заботливо, хотя и твердо, взят чуть не под руки (при чем не обошлось без легкой щекотки, на которую он огрызнулся) и ласково возвращен на не простывший еще личный табурет: "Отдохни, Петрович, а то успеешь..."
Всё было так, да Тихон был не таков, чтоб силком его, пусть и с лаской, можно было что заставить, чего он сам не хотел. Потому пока Штапик сгружал народу вторую уже за этот обед порцию фирменной своей "медвежатины"*, Тихон, злой, как собака,
* ? ... пошли вдвоем. Ружье взяли. Hу, на уток же, дробовик вроде. Патроны, в общем, с дробью. Ла-адно... А я ж по ружьям чуть-чуть в курсе... ? тут Венька-бригадир крякнул, не утерпев, от восхищения: "Во дает!..", но Штапику уже было всё одно, что хрен, что веер, он токовал, глух и слеп к прочему. ? Я как увидал, что с ружьем идут, сразу понял: ружье не на медведя. И ? бегом к старшине. "Давай, ? говорю, ? прослежу. А то, не ровен час, как бы беды не было. Медведей же кругом ? как грибов, чуть не под каждым кустом". Hу, старшина, я уж говорил, он парень толковый, всё сходу смекнул. "Давай, ? говорит, ? дуй, Витек, контролируй." Я беру маскхалат лесного колеру (у нас еще и белые были, на зиму) и ? за ними. Только в лес заскакиваю ? слышу: ба-бах! ба-бах! Дуплетом! Hу, думаю, всё, сливай воду. Hо бегу на звук. А там уже крик, вроде на помощь зовут. "Хана, ? думаю. ? Отпетухерились наши двухгодичнички..." А крик уже ближе. Тут гляжу ? "литер", что без ружья был, зайцем через куст от меня сигает, да орет!.. Короче, я как воду глядел. Они, лопухи, вместо уток на медведицу напоролись. Та с медвежатками своими гуляла, а они с перепугу ? по куркам, дробью ее... Она ? на них. Они ? драпать. Так что тот, кого я первым отловил, орал, пока драпал: "Это не я, не я стрелял! Это Серега!.." А Серегой ? второго звать. Да...
Штапик чуть подержал паузу, после которой в столярке опять смех был, но уже послабше первого. И закончил деловито:
? Загнал я его, понятно, на дерево, на случай опять медведицы, и ? второго искать. Ружье по пути подобрал, теплое еще... И второго сыскал. Бы-ыстро: он, козел, в малиннике прятался, в мишкином... Так-то вот.
И тут Венька влез-таки:
? Hу, а ее-то поймал?
? Кого?
? Да медведицу, с медвежатками...
? А-а... ? Штапик понял. ? Hет, не в этот раз. Это еще было...
Hо мужики, зайдясь от смеха теперь уже над ним, стали вставать. Пора было.
Hо едва из столярки опять смех хлынул, Тихон, третий круг как раз завершив, ринулся назад.
Мужики, от смеха отойдя, начали расходиться. Обед-то уже минут десять как кончился.
Тихон же, к верстаку приблизясь, сплюнул в сердцах себе под ноги и, растерев, в довершение, пыльный сгусток, вынул из кармана молоток, к двери наконец приступая.
Ахнул Тихонов молоток, всаживая гвоздь в дверь для сарая, шаркнул в другом углу рубанок, пуская над собой чистую легкую стружку, взвыла циркулярка, вспенивая узкую полоску у края заведенной на нее доски, и пошла, пошла дальше, вглубь дерева...
Пошла работа.
И неподвижен в столярке остался один Штапик.
В нем, будто кто туда после стакана "Пшеничной" вдруг мутной воды плеснул прелой, подымалась тоска.
"Зачем? Hу зачем, почему они все уходят?!"
Он мог бы еще и еще ? час, два, три ? говорить, лишь бы слушали, не уходили. Да чего там "слушали"! ? смотрели бы только... Он бы и без слов, просто руками, ногами, пальцами, ушами ? всем, что у него и на нем сейчас есть, заставил бы их рыдать, стонать, а потом уже только всхлипывать от смеха при каждом самом слабом движении длинного и легкого его тела. А если бы ему позволили при этом издавать еще и звуки ? нет, не слова, звуки только! ? они бы все тут не дожили и до вечера, так бы все тут и остались, в пыли своей еловой и стружках сосновых по всей столярке!..