Огненная лилия
Шрифт:
– Твое задание касается моей жены, – гнул свое Денис. – Вот я и спрашиваю: какое? Чего ты от нее хочешь?
– Любви и ласки, – нагло ответил Рощин.
– Ты забываешь, что мое ружье все еще заряжено, – напомнил Денис. – А твои руки связаны.
– Э-э-э… мужики… – остановил ссорящихся Вадим. – А ну, прекратите!
– Господи! Какой кошмар! – Женька взялась ладонями за щеки и затрясла головой. – Такое ощущение, что я оказалась в страшном сне! Я уже ничего не понимаю! Кто хотел убить? Кого?
В этот момент вошла Слава в сухих джинсах и теплом свитере. В руках она держала пузатую бутылку.
– Водка внизу, на кухне, – растерянно сказала она. – А в соседней комнате я нашла коньяк. Кто-нибудь будет коньяк?
– Дай сюда! – обрадованно встрепенулся Вадим. – Замерз, как собака!
Слава аккуратно опустила бутылку на стол и взяла в руки одну из рюмок.
– Грязная, – сказала она, поморщившись.
– Плевать! Коньяк продезинфицирует! Кто меня напоит? – спросил Вадим. – Или, может, руки развяжете?
– Я напою, – вызвалась Женька.
Слава налила в рюмку коньяк, а Женька, держа ее в руке, подошла к Вадиму. Напоила она его неловко, так что добрая половина янтарной жидкости пролилась.
– Неумеха! – выругался Вадим и тут же попросил: – Еще!
– Обойдешься! – отрезала Женька.
– Дура! Я же умру от переохлаждения! – разозлился Вадим. – У меня зуб на зуб не попадает!
– А что же ты такой неженка? – прищурилась Женька. – Ишь! Пузо отрастил! На чистом сливочном маслице! Буржуй! Не дам ему коньяка!
– Я тебе это припомню! – пригрозил Вадим.
– Я бы тоже не отказался выпить. Будь добра, – обратился Родион к Славе. – Дай и мне коньячка.
Та, поколебавшись мгновение, послушалась. На этот раз она взяла не рюмку, а бокал, и плеснула в него внушительную дозу. Родион пил долго.
– Лучше бы ты меня развязала, – тихо сказал он Славе, осушив бокал. – Я вижу, ты разозлилась, но я тебе все объясню…
За окном опять громыхнуло, и Слава невольно вскрикнула. Потом поспешно отошла от Родиона к мужу и стала у него за спиной, обняв за плечи. Денис машинально погладил ее руку.
– Как там наша писательница? – вспомнила вдруг Женька. – Надо же! В самую грозу попала!
И в этот момент дверь открылась. На пороге стояла мокрая насквозь, перепуганная Валентина. С нее ручьями лилась вода.
– Я… я… – язык ее не слушался, зубы стучали. – Н-н-н… не смогла уехать… З-з-з… застряла… Мой м-м-м… мобильник намок… н-н-н… Не работает… П-п-п… Помогите!!!
Служба спасения
– На вас лица нет! – взволнованно сказала Слава. – Вы замерзли? Испугались? Вы испугались, да?
Валентина стояла, стуча зубами, не в силах вымолвить ни слова.
– Дуры бабы! Коньяку ей дайте! –
Слава кинулась к бутылке коньяка, а Женька к писательнице. Как слепую провела ее к столу и чуть ли не силком усадила на стул. Потом сунула в руку бокал, в котором плескалась жидкость цвета расплавленного янтаря. Коньяк у Славы был элитный, десятилетней выдержки, другого Филатова не держала. Пальцы Валентины не гнулись, поэтому Женька схватила ее руку с бокалом и с силой сунула ко рту. Зубы писательницы стукнули о стекло. Она сделала над собой усилие и глотнула, закашлялась.
– Пейте! – велела Слава. Писательница, давясь, допила коньяк, после чего посмотрела на пол и жалобно сказала:
– Ваш ковер… испорчен… Я вся мокрая… Простите…
– Пустяки, – отмахнулась Слава. – Вы не смогли уехать?
– Я… Нет, не смогла…
По лицу Валентины текли то ли капли дождевой воды, то ли слезы.
– Мне тоже надо выпить, – пробормотала Женька и схватила со стола чайную чашку, в которую судорожно плеснула коньяк. – Конец света! – сказала она и одним глотком выпила обжигающую жидкость.
– Как дело было? – спросил Денис у писательницы.
– Я… Лил дождь… Я такая… такая… Телефон лежал в кармане моей олимпийки. Зачем только я его туда засунула? Я бежала к машине. Потом… Я ехала… Была гроза… Боже, какая гроза! Я ничего не видела, по лобовому стеклу лились потоки воды! Но я… Мне надо было уехать, поймите! И вдруг я поняла, что никуда не еду! Мотор работает, а я стою на одном месте! Как же я испугалась! Думала, что умру! Если не от удара молнии, то от разрыва сердца уж точно!
– Где вы застряли? – деловито спросил Денис.
– Где-то на середине подъема.
– То есть в самом узком месте?
– Что? – вздрогнула Валентина и посмотрела на него испуганно. – Я… Боже мой! Какая же я растяпа! – и она разрыдалась.
– Истерика, – констатировал Родион и в какой уж раз за день повторил: – Дура-баба!
– Бревно бесчувственное! – сверкнула глазами Женька и кинулась к писательнице. – Ну же! Успокойтесь! Все будет хорошо…
– Мне конец! – рыдала Валентина.
– Да вы фаталистка! – развела руками Слава. – Не стоит так паниковать! Подумаешь, машина застряла!
– Это как раз серьезно, – тон Дениса подтверждал его слова. – Как я понял, машина села на середине крутого подъема, в самом узком месте. Это значит, что никто отсюда не уедет и никто сюда не проедет. До тех пор, пока машину Валентины не вытащат.
– И что же делать? – растерялась Слава.
– Попробуем справиться своими силами, – Денис встал и посмотрел в окно. – Дождь, кажется, перестал. Предложение мое простое: берем мой джип, трос и пытаемся вытащить машину Валентины. Надо освободить дорогу.