Ошибки, которые нельзя исправить
Шрифт:
– Галя, детка, ты не пьешь? О, какая девушка мне досталась!
– пьяный Олег то и дело лез обниматься. Шашлыки удались на славу, под конец вечера народ ел их прямо в бассейне, впрочем, пили, курили, целовались и обнимались там же. Я сидела в шезлонге, желания присоединяться к массам не было. От запаха жареного мяса мутило, а от шума болела голова.
– У тебя такая грудь, детка, ты сводишь меня с ума, - шептал уже ползущий в мою сторону Олег. Да, не одна я заметила,
– Я спать, в дверь не ломись, не пущу, - бросила Олегу плед, закутавшись в который просидела весь вечер, и ушла в комнату. Несмотря на закрытые двери, Олег как-то очутился в нашей спальне, я проснулась ночью от его храпа и перегара, но сил выкидывать его с кровати не было. Он был полностью голым, а в руках сжимал шампур с шашлыком.
На следующий день Олег чувствовал себя виноватым, посчитав, что приставал ко мне ночью, я же не стала его разуверять. Он без вопросов отвез меня обратно в город.
Тетя Валя злилась, из-за сорванных выходных с Олегом. Но какова же была её реакция, когда я сказала, что беременна!
– Тварь! Скотина! Козел!
– ругательства в адрес Данила сыпались из неё, не прекращаясь, около часа.
Наконец, тетя взяла себя в руки и велела мне собираться.
– Куда?
– В клинику.
– Но ведь праздники...
– Я позвонила подруге, это её клиника, для нас сегодня работает.
Врач, женщина-жертва пластических операций, осмотрела меня, сделала узи.
– Ну, Нелька, не томи, какой срок?
– чуть не трясла за плечи врачиху тетя.
– Шесть-семь недель.
Тетя Валя принялась считать.
– Нель, на каком сроке ребенок рождается преждевременно чаще всего?
– Валентина Михайловна, сейчас двадцать первый век и существует тест на ДНК, - укоризненно покачала головой врачиха.
Тетя Валя хотела обернуть ситуацию в свою пользу, но слова врачихи о тесте не оставили выбора.
– Аборт? Тетя Валя, нет! Нет, нет!
– я схватила со стула свои вещи и бросилась из кабинета. Я бежала по пустым коридорам клиники в поисках выхода, но его не было.
– Где же эта чертова дверь?!
– Галина, девочка моя!
– тетя догнала меня и попыталась обнять, а я вырывалась.
– Тихо-тихо, все, успокойся, ну что ты? Будут у тебя еще детки от Олега...
– Не хочу от Олега!
– ревела я, оседая на пол.
– Галиночка, ласточка моя, тихо! Послушай меня, я твоя тетя, я не посоветую плохого, сама же потом спасибо скажешь... А Данила-альфонс, зачем тебе его ребенок? Да и не ребенок там еще, так, сгусточек... Галиночка, девочка, послушайся меня...
Я ревела,
– Нет! Нет, - уже тверже сказала я в лицо тете.
– Да. Да, - грустно возразила она.
– Я давала обещание Саше, что присмотрю за тобой. Не уберегла! Нужно исправлять свои ошибки, Галина. Подумай, что бы сказала твоя мама? У тебя одна жизнь, и я не дам её испортить!
Наши дни.
Вика привела себя в порядок и улыбнулась отражению в зеркале.
– Эти гормоны, странное настроение, то плачу, то смеюсь, - она мечтательно погладила свой живот, словно мысленно обращаясь к малышу, - все будет хорошо, все будет хорошо...
Как завороженная я следила за её рукой, а после слов, что все будет хорошо, разревелась. В туалет зашли было две студентки, но, увидев меня, развернулись. Вика обняла меня за плечи и стала успокаивать, покачивая, словно ребенка.
– Ну, что ты, что ты, Галя? Хочешь, позвоню Олегу, чтобы он тебя забрал? Нет? А твой водитель? Что? Не хочешь? А водички?
– Это я должна тебя успокаивать, - заикаясь, прошептала я.
– Все будет хорошо, Галина. Жизнь одна, все просто обязано быть хорошо!
– А если все уже было? Если все хорошее уже прошло?
– Значит, скоро будет еще лучше!
– девушка произнесла это с такой уверенностью в голосе, что мне захотелось поверить ей.
Я приехала в коттедж тети, ставший за два года домом. Зашла и увидела её. Сестру своей матери. Ту, что обещала оберегать и заботиться обо мне.
– Тетя Валя, а почему у тебя нет детей?
Она вздрогнула и уронила на пол сумочку. Судя по одежде, тетя собиралась на деловую встречу.
– Не получилось как-то...- она в растерянности опустилась на пол, подбирая раскатившуюся в разные стороны помаду, ключи и еще какие-то мелочи из сумочки.
– Ты заставила меня избавиться от ребенка, потому что когда-то сама через это прошла? Ты тоже, да?...
Хотела быть безжалостной и бить словами, но, увидев искаженное слезами лицо тети, смолкла.
Как я могу судить её, ту, что так похожа сейчас на мою маму? Как я могу обвинять её в собственной бесхарактерности? МНЕ было так удобнее, поэтому Я так и поступила. И, самое страшное, я бы поступила так вновь.
Но, поговорив сегодня с этой девочкой Викой, увидев её ладони, стремящиеся защитить нерожденного еще малыша, я поняла, что есть ошибки, которые исправить нельзя.