Особняк с видом на безумие
Шрифт:
Все молчали. Даже птицы притихли. И кошка прекратила обгладывать курицу.
Первой спохватилась моя свекровь:
– Чай еще теплый. Давайте-ка покушайте сначала. Катюша, иди ко мне, деточка, садись рядом. А папу с тобой посадим. Сейчас наконец поужинаем и пойдем домой. Что-то наши уличные посиделки затянулись. Я уж и замерзла.
– Сами вольной воли захотели. Не сиделось вам в доме… Катерина, надеюсь, ты не брыкаешься? – спросила Алена. Та смущенно пожала плечами. – А я брыкаюсь… – вздохнула дочь. – Значит, так: я сплю на своей кровати, а ты можешь спать
– Утром я вас подброшу к станции. Но вы уверены, что вас положат в больницу на праздники? – спросила Наталья Арсения.
– Направление на госпитализацию с третьего мая…
– Ну а зачем вам тогда торопиться? – удивилась я. – До третьего поживете у нас, а потом госпитализируйтесь на здоровье.
– Почему это у вас? – влезла Наталья. – Спасибо Ленуське: ближе к ночи и я вспомнила, что боюсь ночевать одна. А Денька-то как боится! Есть хорошая идея. Будем с Денькой спать у вас в большой комнате. А Арсений с Катюшкой поживут в нашем доме. Ну а после возвращения рыболовов Катя перейдет к вам.
На том и порешили. Папа с дочерью ушли спать в дом Натальи, а мы вчетвером еще долго сидели и вздыхали. Наташка всплакнула по семье. Я вспомнила про полено в самоваре, свою беспомощность и плавно перешла к предположениям о месте нахождения мужа и сына. Опомнилась только после резкого толчка в плечо.
– Прекрати корчить рожи! – В голосе подруги слышался явный испуг. – Глядя на тебя, можно подумать, что лодка перевернулась и все съестные припасы мужиков пошли ко дну.
Я опомнилась и, поморгав ресницами, покаялась в том, что зря не поехала на Селигер. Наталья всхлипнула и, рыдая мне в то самое плечо, которое еще помнило ее толчок, взяла всю вину на себя.
– Ну и делов-то? – удивилась свекровь, ухитрявшаяся одновременно смотреть телевизор, дремать и участвовать в разговоре. – Завтра и поезжайте вдогонку.
– Мам, ты что? – ужаснулась я. – Как же я тебя тут одну?..
– Господи, да я вообще думала, что только с кошкой и останусь. Ириша, я в таком возрасте, что уже ничего не боюсь. Бывало и пострашнее. А тут чего бояться? Кругом люди. Да еще Алена со мной будет и Катюшка.
– Мам, а можно я с вами? Бабуленька, может, отпустишь? – просительно затянула дочь. – Я здесь свой мобильник оставлю. Если что – мигом назад. Главное, без нас замуж не выходи и кошке не позволяй.
– Да езжайте вы все спокойно. Только вот за кошкой, боюсь, не услежу. Может, ее не вычесывать, страшнее будет?
– Страшнее будет наша мебель, – мрачно сказала я.
Элька, не обращая на нас никакого внимания, сидела на диване, усиленно работая над своим внешним видом. Маленький розовый язычок с остервенением вылизывал шубку.
– Ой, она нам там репейник сеет. К моменту нашего возвращения как раз на диване и прорастет, газон будет. Если поливать, – умилилась дочь.
– Сбрендили?! Это я прорасту. Еще по дороге. Мне ж здесь спать! – завопила Наташка, вскакивая с места.
Попытка согнать домашнее животное с дивана не
– Совсем озверела от курицы! – возмутилась Наталья.
Схватив журнал с программой передач, предприняла новую попытку атаки. Элька яростно взвыла «ва-а-у!» и удрала. Победительница на секунду задумалась:
– Пожалуй, двери я на ночь закрою. Они все равно стеклянные. А то ночью решит отомстить… У нас с персидской княжной характеры схожие. По себе сужу, – захохотала она.
Решили выехать в шесть утра. С собой ничего, кроме теплых вещей, не брать. О своем прибытии раньше намеченного срока мужчинам не сообщать – зачем радовать заранее. Пусть им сюрприз будет – предпраздничный подарок.
3
Выехали в двенадцать. Потому что проснулись в десять. В окно светило солнце, пели птицы, и предстоящий отьезд меня уже не радовал. Цветы, конечно, посадит наша бабушка, но… мне уже не хотелось покидать дачу. Хотя ближе к вечеру настроение может и перемениться. Да и договорились уже…
За завтраком разговор шел вяло. Из окна террасы было видно, как Арсений с дочерью гуляют по участку. Очевидно, чувствовали они себя не в своей тарелке.
– Все хорошо, – угадав мои мысли, сказала свекровь. – Девочка пообвыкнется. А Арсений очень благодарил за нее. Выхода-то нет. Он мне все на листочке записал – какая больница, адрес… Про жену рассказал – на самолете разбилась… Вы к нему с расспросами-то не приставайте, да и к девочке тоже. Да! Он тут деньги оставил на Катюшку. Я взяла, чтобы не стеснялся. В сервант под салфетку сунула. Если забуду – напомните. Выйдет из больницы, вернем. Продуктов-то нам на месяц хватит. А за хлебом Катерина на велосипеде съездит или соседи прихватят. И вот еще что – Деньку, пожалуй, мне оставьте. Какая-никакая, а собака.
Наталья возражать не рискнула.
Аленка выскочила из-за стола и понеслась к гостям. Не знаю, что она им там говорила, но через минуту все громко смеялись. Следом к ним потянулись и мы с Натальей. Та решила немедленно сделать из ребенка первую красавицу, изменив ей прическу. Еле отговорили подождать до возвращения. Потом подруге взбрело в голову немедленно прикупить девочке пару модных костюмчиков. Арсений пришел в ужас и принялся уверять, что у Катерины есть все необходимое. Сама девочка растерянно молчала.
Взглянув на нас, Наталья вздохнула и уныло сказала:
– Ну, тогда поехали. Нас ждут новые неизвестные горизонты и новые неизвестные приключения. Возможно, и не очень приятные, если особняк на озере окажется хорошо сохранившейся хижиной дяди Тома. А может, там живут привидения, знававшие лучшие времена и не жалующие гостей.
И откуда бы знать, что во многом она окажется права! Во всяком случае, такого количества падений, полетов, ушибов, синяков, царапин и других повреждений, которые мы получили в рекордно короткий срок, в нашей жизни ранее не наблюдалось. Кроме того, все это было щедро полито соусом из ночных кошмаров.