Отрезанные
Шрифт:
Волнительный момент наступал, когда в гараж загоняли очередной автомобиль. Отец открывал капот и подзывал сына оценить заведённый двигатель. Подросток-Алексей наклонялся к агрегату и усиленно вслушивался в шумы и вибрации, пытался уловить отклонения в ритмах, подозрительные щелчки и стуки, затем с азартом называл предполагаемую неисправность и, затаившись, ожидал реакцию отца.
Мудрый мастер с оценкой не спешил.
Мама Алексея работала библиотекарем и больше всего на свете, не считая сына и мужа, любила читать. «Меня не трогайте», – говорила она, закрывалась в спальне и читала. От неё сын унаследовал не только домашнюю библиотеку, но и страсть к неизведанным, часто существующим лишь в воображении, мирам.
Точные науки от папы и неизведанные миры от мамы – переплелись, словно две половинки ДНК, и соединились в страсть сына к изучению космоса.
Алексей отучился на астрофизика и устроился на работу в обсерваторию. Однажды он навещал родителей. После ужина в семейном кругу мама отправилась в спальню, где по обыкновению читала книги. Алексей приоткрыл дверь и в узкую щель разглядел кровать и тёмный силуэт на ней. Шторы были задёрнуты. Через плотную ткань едва пробивались золотистые прямоугольники предзакатного солнца. Мама спала под одеялом, укрывшись с головой.
– Она спит, приболела, – шёпотом сказал отец со спины. – Оставим её, а сами идём прогуляться, кое-что покажу.
– Куда? – спросил сын.
– В гараж.
– И что там?
– Сюрприз, – сказал отец и хитро улыбнулся.
Отворилась железная воротина, и оранжевый закатный свет лёг на плавные контуры белой крыши и капота, круглые фары и потемневшую от времени хромированную решётку. Папа Алексея сел на водительское место и повернул ключ зажигания – мотор харкнул, потрещал и заглох.
– Подшаманим немного, будет как новый, – заключил отец. – На выставку рванём!
Пятидесятилетний мужик крутил руль незаведённого автомобиля и, словно дурашливый мальчишка, глуповато ухмылялся. Тот вечер стал последним, когда сын видел отца одновременно счастливым и
Сначала из жизни ушла мама, скончалась от неизлечимой болезни. От отчаяния отец нырнул в бутылку, страшно запил – до потери сознания, капельниц и реанимации. Не успел сын оправиться от одного горя, как его настигло следующее: папа умер от инфаркта. Не зря говорят – беда не приходит одна.
Пережить потерю родителей Алексею помогла Светлана, вернула ему радость жизни. Они познакомились ещё в университете, но сблизились позже. Она будто случайно, но очень вовремя, оказалась рядом, когда его сердце полнилось ядовитой горечью утраты, а разум терялся в тёмном тоннеле между прошлым и настоящим, между воспоминаниями и реальностью.
В сознании Алексея снова и снова оживали образы прошлого: вот папа дарит огромный букет лилий – мама ругается за растрату; пьяный отец извиняется перед мамой, стоя на коленях, и обещает бросить пить; вот втроем, папа держит сына за левую руку, мама – за правую, они идут по тротуару после дождя, переносят мальчика через лужи, мальчик-Алексей громко смеется. Одной ладонью Алексей ощущает нежную ладонь мамы, другой ладонью он ощущает грубую ладонь папы. Как наяву.
Со временем воспоминания поблёкли, но самые дорогие сердцу, иногда печальные – сохранились навсегда – с ними невозможно расстаться.
За раритетный автомобиль предлагали приличную сумму, но сын отказался. Он твёрдо решил, что закончит начатое отцом и восстановит «Чайку».
Алексей подлил соевый соус из стеклянного графина в соусницу и продолжил рассказывать:
– Хотел в автомастерскую отдать, но это было бы как-то неправильно. Если уж реставрировать, то хотя бы двигатель своими руками перебрать. Если успею.
– Куда-то торопишься?
Света доела последний ролл, положила палочки на пустое блюдо, поднесла стакан воды к губам и сделала глоток.
– Нам надо поговорить, – сказал Алексей.
Внушающая тревогу информация появилась в сети для астрономов два часа назад. Обсерватория Пан-Старрс разместила данные о небесном теле, расчётная траектория движения которого упиралась в Землю. Столкновение с каменной глыбой диаметром сорок километров грозило уничтожением всего живого. Астероиду дали имя «Ла хо-около-коло», что в переводе с гавайского означает «день суда».
Конец ознакомительного фрагмента.