Озорной купидон
Шрифт:
— Передай ему от меня привет.
— Шейла, не делай глупостей.
— Мама, мне двадцать четыре года, и я вполне могу разобраться со своими проблемами самостоятельно.
Последовала пауза, а затем ее мать произнесла тоненьким, обиженным голосом:
— Шейла, ты сошла с ума?
— Да, — ответила она и повесила трубку, не испытывая никакой вины. Вместо этого она с удивлением обнаружила, что улыбается.
Она свободна.
Если бы не эти песни для Хэллоуина, она была бы на сто процентов свободна.
Из
Солнце приятно согревало ее щеки.
— Не знаю, зачем я всем этим занимаюсь, — сказала Эбби.
— Это ты посадила эти цветы?
— А разве он похож на человека, который сажает цветы? — спросила Эбби и фыркнула.
Этот ответ многое прояснил для Шейлы. Оказывается, Тернер очень долгое время жил один и у него не было никакой женщины.
— Нет, вряд ли, — ответила Шейла. Ее сердце переполняла звенящая радость. Да, она была счастлива.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Тернер уже почти час возился в конюшне, когда появилась Шейла, которую, вероятно, притащили сюда Даниэлла и Ники. Жеребята не привыкли к посторонним и тут же отвлеклись от занятий.
Да и он теперь тоже не мог сосредоточиться на работе.
— Извини, — крикнула Шейла. — Это они настояли.
— Все в порядке, это полезно для него, — сказал Тернер, указывая на жеребенка, который наблюдал за новыми людьми, широко раскрыв глаза. Он качал головой и фыркал в сторону гостей, абсолютно забыв о Тернере.
Краем глаза Тернер увидел, что Шейла принесла охапку травы. Он снова занялся жеребенком.
— Как его зовут, дядя Тернер? — спросила Даниэлла.
— Утес. Извините, я хотел сказать — Шанс.
— О, — с одобрением произнесла Даниэлла.
— Это Ники придумал, — завопил Ники так громко, что жеребенок вздрогнул.
— Он воспитывает его, — важно заявила Даниэлла Шейле. — Правда, дядя Тернер?
— Да, — проворчал он. Он старался не обращать на них внимания. Эти обтягивающие леггинсы Шейлы заставляли его чувствовать себя таким же пугливым и застенчивым, как жеребенок.
— Что это значит? — прошептала Шейла.
— Он набрасывает на жеребенка попону и снимает ее только тогда, когда жеребенок перестает ее ненавидеть и это начинает ему нравиться.
Неплохое объяснение, подумал Тернер.
Тернер набросил попону на голову жеребенка. Тот осторожно выглянул из-под своей самодельной шляпы, все рассмеялись.
— Ладно, приятель, хватит с тебя на сегодня. — Тернер снял с жеребенка попону и повел к детям.
— Будем приручать, — восторженно завопил Ники.
— Ники, тише,
— Чем больше он кричит, — сказал Тернер, — тем лучше. Никому не нужна лошадь, которая в ужасе шарахается в сторону при малейшем шуме. Я даже собираюсь привязать к нему колокольчики и кувшины из-под молока, набитые камнями, чтобы научить его ничего не бояться. Он должен научиться доверять мне.
— Это все так увлекательно, — воскликнула Шейла.
— Знаешь, я занимаюсь этим с самого детства, но мне по-прежнему интересно. Я каждый день узнаю что-то новое. Чего еще может желать человек от жизни?
Не быть одиноким, ответил ему предательский голос из глубины души.
— Пойдемте, ребята, — хрипло сказал он. — Мне надо позвонить. — Он отпустил жеребенка и пошел вместе со всеми по другую сторону забора.
— Хочу увидеть красивую лошадь, — сказал Ники.
— Я тоже, — заявила Даниэлла. — Мама говорит, что она бешеная.
Шейла озадаченно взглянула на него.
— У меня появилась хитрая и очень дикая лошадь, — признался Тернер. — Ладно, пойдемте посмотрим.
Его любимица произвела на Шейлу такое же неизгладимое впечатление, как и на всех остальных.
— Она прекрасна, — прошептала девушка. — Я никогда раньше не видела таких лошадей.
— Это леопардовая аппалуза, — сказал он. — Лошадь в яблоках. — У него мелькнула мысль о том, как чудесно бы выглядела Шейла верхом на этой лошади.
— А что с ней не так? Почему твоя сестра думает, что она бешеная?
— Это дикая и норовистая кобыла. Она брыкается, кусается и нападает на людей.
— Тогда ты тоже сумасшедший, если она тебе нравится, — заметила Шейла, с улыбкой взглянув на него, но это была понимающая улыбка.
— Ты не сможешь придумать что-нибудь и для нее? — произнес он, повинуясь какому-то неведомому порыву.
— А что именно?
— Ты не могла бы попробовать спеть для нее? Я где-то читал, что это их успокаивает. Хотя сам я никогда не пробовал, из меня певец никудышный.
На какое-то мгновение ему показалось, что Шейла откажется, но она решительно направилась к забору. Она задумчиво разглядывала яркую пятнистую лошадь. А затем запела:
— О, дикая красавица, ответь: Безумием душа твоя полна Или обидою томится сердце? Знай, дикая красавица: Любовь бессмертна, Любовь сумеет все преодолеть.Ее голос звучал так успокаивающе, так нежно, а чудесная мелодия зачаровывала своей ласковой безмятежностью. От ее песни у него по спине побежали мурашки.