Персиковый мед Матильды
Шрифт:
Татьяне стало и хорошо, и стыдно – все одновременно. Что же еще задумала Лора Бор?
– Я должна подумать.
– Пожалуйста. Но поймите, что отказаться от такой перспективы – значит, продемонстрировать себя полной идиоткой, – последнюю фразу Лора произнесла с издевкой. И была права. – И долго же вы будете думать? Или, может, вам стоит поскорее уладить вопрос с разводом? Вам непременно надо слетать в Россию, чтобы развестись, или же вы сможете организовать это, не выезжая из Германии?
– За деньги можно развести хоть черта лысого, – прошептала одними губами ошарашенная предложением Лоры Татьяна.
– Вот и славно. Теперь – все?
– Все.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи…
Татьяна вышла. Лора позвонила кухарке,
– Катарина? Завтра на обед подай маринованные овощи. И жирную свинину. Побалуем наших гостей. И весь персонал накорми хорошенько. У меня завтра именины.
Затем она позвала Михаэля. Тот был, к удивлению матери, трезв. Испуганными глазами он посмотрел на нее.
– Что-нибудь случилось?
– Да. Случилось то, что ничего не случилось! Ты напрасно поднял шум. Получилось глупо. Я попросила Катарину подать завтра на обед маринованные овощи. Наша русская поест их вместе с жирной свининой, потом отправится по своим делам, словом, она захочет пить, придет к себе, а в холодильнике – ее любимый сок.
– Опять сок?
– А ты предлагаешь удушить ее? Или зарезать? – Она презрительно сощурила глаза. – Или… что ты там еще умеешь?
Он тяжело вздохнул.
– То-то и оно. Завтра она выйдет из своей комнаты, и ты отнесешь ей сок.
– Я? Но почему – я?
– Ты эту кашу заварил, ты и расхлебывай! Я и так из-за тебя потеряла сон. Вздрагиваю всякий раз, когда к замку подъезжает машина, не принимаю туристов, хотя сейчас самый сезон. Мы в убытке. Но тебя-то это никогда не интересовало!
– Хорошо. Сок так сок. Ты же знаешь, что все куры…
– Что поделаешь…
– Но этот сок каким-то образом оказался в кормушке для кур. Значит, его туда кто-то вылил.
– А ты соображаешь, но это неважно. Если до сих пор полиция не появилась, значит, эта история с курами – случайность.
– Мама, но кто мог случайно зайти в комнату к Татьяне, взять напиток и налить его курам? Тебе не пришло в голову, что этот «кто-то» мог видеть, как мы с тобой ходим в обнимку с пакетом сока по этажам, как мы входили в комнату к русской?
– Чем скорее мы заткнем ей рот – тем лучше. К тому же этот мужчина из Мюнхена бросил ее, понимаешь? И если полиция заинтересуется ее смертью, у меня есть свидетельница. Она подтвердит, что между Татьяной и этим мужчиной был роман, но после их поездки в ресторан он бросил ее. Она взяла и отравилась. Первый раз она только хотела… Но передумала и вылила сок курам, а вот во второй раз… Кстати, у нас же был доктор! Он подтвердит, что видел нашу русскую в непотребном виде, пьяную. То есть у нее была депрессия, и так далее. Мы выкрутимся, главное – чтобы она замолчала! И тогда наше дело будет закрыто навсегда.
– Но сок-то вылила курам не она!
– Знаю.
– А кто?
– Понятия не имею.
– Тогда, может, мы… то есть я снова надену перчатки, чтобы на пакете не остались мои отпечатки?
– Хорошая мысль.
– И все же: кто вынес пакет из ее комнаты?
– Кто-то, живущий в башне, – пожала плечами Лора.
– Значит, кто-то из них знает, что сок был отравлен.
– А ты предлагаешь избавиться и от них тоже? Если они до сих пор молчат, значит, не видят смысла поднимать шум. Мы же инструктировали их в первый день, рассказывали, чем может закончиться для кого угодно ложный вызов полиции: их ожидает большой штраф, в нашей стране с этим сложно. Не думаю, что им захочется отравлять свое романтическое путешествие присутствием полиции и каким-то соком.
– Ты что-то знаешь… Иначе не была бы так спокойна.
– Знаю, конечно. Этот русский ходит к Татьяне. Думаю, он, воспользовавшись тем, что его новобрачная принимает солнечные ванны, отправился в комнату этой шлюхи. Ее в своей комнате не оказалось, он взял сок, хотел его выпить, но передумал. Или его кто-то спугнул. Короче, он каким-то образом оказался на птичьем дворе и вылил этот сок в кормушку для кур, а коробку выбросил в мусорный бак. Думаю, он и не знает о том, что куры сдохли.
– Все,
– Но не предупредил же? Она была у меня только что и упрекала лишь из-за этого мужчины – я, мол, рассорила их. Если бы она знала, что я хотела ее отравить, как ты думаешь, она промолчала бы?
– Вряд ли… Ты поэтому так спокойна?
– У меня нет выбора, Михаэль! И я устала бояться. Поэтому я и сочиняю какие-то нелепые, как тебе может показаться, оправдания, объяснения: чтобы просто жить!
Она потерла сухими тонкими ладонями свое бледное лицо и тяжело, со стоном вздохнула:
– Хотя мне иногда начинает казаться, что я теряю ощущение реальности. Как с этим соком. Ведь, если разобраться, все это чистое безумие! Но я и так уже схожу с ума! Я устала, Михаэль.
– Полагаю, нам следует придумать что-то другое. Хватит с меня этого сока!
– Хорошо. Давай подумаем.
19. «Зоммерберг»
Вся земля между елями была разрыта, пахло густым лесным духом, влажным грунтом, перегноем, хвоей, и все эти запахи, как показалось Михаэлю, перебивал другой, не менее яркий, терпкий, солоноватый на вкус запах крови. Он сидел на поваленном стволе и курил. Взгляд его бродил по выпачканным землей голубым выцветшим джинсам, по проделанным в них еще на фабрике дыркам, и он думал о том, насколько нелепы сейчас эти дырки, вся эта искусственность. Он представил себе, как работницы-швеи пропарывают их ножницами или специальными приспособлениями, и завидовал той простой жизни, которую они ведут. Женщины-портнихи с фабрики встают рано, готовят детям и мужу завтрак, затем спешат на фабрику, где долгие часы проводят за машинкой, потом обедают в фабричной столовой, едят суп и шницели и снова возвращаются на свое рабочее место. И они точно знают, что будет вечером: они вернутся домой, приготовят ужин, проверят домашние задания у детей-школьников, поиграют с малышами, постирают, развесят белье на террасах или во дворах домов, уложат детей спать, посмотрят с мужьями телевизор, затем… Затем их ждет супружеская постель, грубоватые ласки мужей, храп любителей выпить. А если мужья уснут сразу, значит – вязанье или книжка на ночь. Прежде, когда Михаэль задумывался над тем, как живут простые небогатые люди, их жизнь представлялась ему пресной, просто смертельно скучной, а теперь он с удовольствием променял бы свою жизнь на их вариант, упорядоченный и спокойный. Ведь в их тихом существовании нет места для вседозволенности и болезненного зуда, называемого желанием получить все и сразу – как происходит с ним, с Михаэлем. Сознание собственного превосходства сыграло с ним злую шутку!
Полицейские все здесь перерыли. Нашли тело Мати. Что ж, пусть теперь ищут ее убийцу. У них работа такая. И пусть Йохан с его матерью хоронят ее останки. Словом, пусть все идет своим чередом. А он, Михаэль, словно и ни при чем. Ай да Мати!
Он покинул лес, сел в автомобиль и направился к замку.
Дома он первым делом пришел к матери. Рассказал, что видел. Заметил, что она, и без того бледная, просто побелела.
– Забыла тебе сказать, Михаэль. Я предложила Татьяне выйти за тебя замуж. Поэтому будь готов к тому, что она станет задавать тебе кое-какие вопросы.