Плач демона вне закона
Шрифт:
— Это моя мама, — сказал я, и крылышки пикси опустились от разочарования. — Зато ты сможешь отпиксить следующего разносчика журналов, — добавила я, и она воспряла духом, ее крошечные ручки захлопали. Боже, пожалуйста, помоги мне выжить, чтобы я могла увидеть, как Джозефина отфеячит разносчика.
— Спасибо, мисс Морган, — возликовала она, — я провожу ее внутрь.
Затем она полетела вокруг церкви, оставляя после себя затухающие солнечные искорки. Ее братьям пришлось спешно ее догонять, и я не смогла удержаться от улыбки. Но и она медленно потухла, и я сложила локти
Мама была одета в джинсы и цветастый топ, ее короткие кудри развевались на ветру, придерживаемые лентой, по цвету совпадающей с рубашкой, и так она выглядела моложе. Ее глаза сияли, она застала приготовления на кладбище в самом разгаре, и на ее долю отводилось только беспокойство.
— Рэйчел! Отлично. Я застала тебя до того, как ты ушла, — сказала она и махнула всем в знак приветствия, направляясь ко мне, — я хотела поговорить с тобой. — Поворот его побери, из Трентона вышел неплохой молодой человек. Я видела его в холле. Я рада, что вы преодолели свои детские обиды.
Я испытала огромное облегчение, когда увидела ее и поняла, что ее сознание вполне ясное. Когда я покидала маму утром, она была как безумная, словно лишилась половины разума, но я и раньше видела такие ее превращения. Очевидно, Таката знал, какие правильные слова надо сказать, мне стало интересно, теперь, когда правда вышла наружу, был ли это последний из ее срывов. Если, конечно, ее срывы действительно были тем, чем были. Жизнь во лжи разрывает на части и может дать течь в самых неожиданных местах.
Мои мысли вернулись к Такате, затем к моему отцу. Я не могла злиться на нее за то, что она любила двух мужчин, и зачала ребенка, чтобы любить его так, как могла, поэтому я поднялась, чтобы обнять ее, и почувствовала неожиданное спокойствие. Я была дочерью своего отца, но теперь я знала, откуда у меня уродливые ступни, высокий рост и… мой нос.
— Привет мам, — сказала я, и она заключила меня в объятия, но ее внимание было приковано к Маршалу, сидящему за столом.
— Маршал здесь? — Cпросила она с удивленным выражением лица, пока я садилась.
Я кивнула, не глядя на него.
— Он старался отговорить меня. Тяжелый случай синдрома благородного рыцаря.
Она ничего не сказала, и я с беспокойством взглянула на нее. Ее зеленые глаза были широко раскрыты, и в них сквозила паника. Нет, только не она, еще раз.
— Все в порядке, мама, — выпалила я, — правда.
Она с грохотом сбросила коробку и уселась на стул, выглядя совершенно несчастной.
— Я слишком за тебя волнуюсь, — прошептала она, разбивая мне сердце. Ее глаза налились слезами, и она быстро смахнула их. Боже, это так тяжело.
—
— Я надеюсь, ты права, милая, сказала она, наклоняясь, чтобы снова обнять меня, — как будто снова переживаю то время, когда твой отец и мистер Каламак работали вместе, только на этот раз — это ты.
Я обнимала ее, вдыхая запах сирени и красного дерева. У нее были худенькие плечи, и я чувствовала трепет от обуревавших ее чувств.
— Все будет хорошо, — сказала я, — кроме того, папа умер не от того, что отправился в Безвременье. Он умер, стараясь избавиться от вампирского вируса. Это совсем другое дело, а вовсе не одно и то же.
Она подалась назад, кивнув, в знак того, что знала, как умер отец. Я почти видела, как еще один кирпичик ее психики становится на место, делая ее сильнее.
— Это правда, но Пискари никогда бы не укусил его, если бы он не пытался помочь мистеру Каламаку, — сказала она, — совсем как ты помогаешь Тренту.
— Пискари мертв, — ответила я, и она задышала ровнее.
— Да, так и есть, правда ведь?
— И я бы не отправилась в Безвременье, если бы у меня не было гарантированного обратного билета, — добавила я, — и я делаю это не для того, чтобы помочь Тренту. Я делаю это, чтобы спасти свою задницу.
При этих словах мама рассмеялась.
— Ну, это совсем другое дело, не так ли, — сказала она, в поисках надежды.
Я кивнула, веря, что это правда.
— Так и есть. Все будет в порядке, — пожалуйста, пусть все будет в порядке, — я смогу это сделать. У меня хорошие друзья.
Она повернулась, и я проследила за ее взглядом, она смотрела на Айви и Дженкса на кладбище, которые оба выглядели абсолютно беспомощными, пока Кери расставляла всё по своим местам. Мы были одни, все потихоньку слонялись вокруг этой странной статуи ангела, стоявшей на плите из красноватого цемента, прямо на земле.
— Они действительно тебя любят, — сказала мама, легко пожимая мне руку, — ты знаешь, я никогда не понимала, почему твой папа говорил тебе работать одной. У него тоже были друзья. Друзья, которые рискнули бы своей жизнью ради него. Хотя в конце это уже не имело значения.
Я покачала головой, смущенная от ее замечания про любовь. Но моя мама только улыбнулась.
— Вот, — сказала она, подталкивая коробку носком туфли, — я должна была отдать тебе это раньше. Но видя, в какие неприятности ты вляпалась с первыми книгами, понятно, что я медлила.
Первыми? Я задумалась над этими словами, а затем мои пальцы коснулись пыльной коробки, и по моим суставам пробежало слабое покалывание от силы. Я быстро сбросила крышку и заглянула внутрь, и тут же почувствовала резкий запах жженого янтаря.
— Мам! — Прошипела я, глядя на черную кожу и заостренные страницы, — где ты это достала?
Она не встречалась со мной взглядом, ее брови нахмурились, отрицая вину.
— Они принадлежали твоему отцу, — пробормотала она. — Мне показалось, ты не имела ничего против тех первых, — она говорила, защищаясь, и я уставилась на нее ошеломленная, — и не во всех из них демонические тексты. Некоторые прямо из университетского магазина.