Площадь диктатуры
Шрифт:
"Это и есть политика", -догадался он.
– Так вот, Сергей, пока я буду в Краснодаре, продумай схему для выпайки компонентов с драгметаллами, - начал Горлов, но замолчал, заметив, что Евтюхов заснул, неловко закинув голову на спинку кресла.
Горлов вспомнил, что должен поговорить с Лахаревым, но прежде, чем выйти из комнаты, подложил Евтюхову под голову свернутое полотенце. Сергей дышал тяжело, и от него пахло перегаром.
По дороге на этаж выше, Горлов решил, что надо сказать Лахареву, а о чем умолчать. По всему выходило,
Времени совсем не оставалось, и Горлов тут же написал для Лахарева обстоятельную записку. Формально он еще числился в командировке на Северодвинском заводе - отметка об убытии оттуда была проставлена без даты, поэтому Горлов не боялся неприятностей, если узнают, что он улетел в Краснодар. Правда за билеты придется платить самому, но это была такая мелочь, что не стоило обращать внимания. В конце он предупредил Лахарева, что вернется через несколько дней и просил дождаться, не принимая пока никаких решений.
Секретарша обещала передать записку, когда Лахарев приедет.
– Я вторую неделю работаю, только и слышу: "Горлов, Горлов, Борис Петрович решит, без Горлова нельзя". Вот, наконец, и сама вас увидела. Вы совсем не такой, - пряча горловскую записку в стол, сказала она.
– Какой - не такой?
– заинтересовался Горлов.
– Я думала, вы будете в черном костюме, белой рубашке и…
– … и в белых тапочках, - пошутил Горлов.
– Тапочки рано, а свитер с джинсами вам очень к лицу!
– покраснев от смущения, сказала девушка.
Горлов застал Евтюхова в том же положении, только теперь он громко, со свистом храпел. Будить его было незачем, все равно толку не будет, и в оставшееся время Горлов набросал схему СВЧ-излучателя со съемными головками, чтобы выпаивать радиодетали различных типоразмеров. Делать его нужно было здесь, но по документам он должен изготавливаться в кооперативе, чтобы без опасений перевести часть денег в наличные.
Закончив, он вызвал Белова, объяснил ему принцип устройства и велел передать Евтюхову, когда тот проснется.
"Жаль, Рубашкина нет. Он бы в два счета оформил заявку на изобретение", - подумал Горлов и вспомнил, что собирался позвонить Петру. Однако телефон в редакции был занят и, промучившись минут десять, Горлов связался с Сергеем Михайловичем. В магазине все шло нормально, Горлов попросил предупредить краснодарцев, что прилетает завтра, и, чтобы Володя привез к самолету денег - тысяч сорок, чтобы Цветков начал закупать продукты для Северодвинска.
– Много, при посадке в самолет могут придраться, - заметил осторожный Сергей Михайлович.
– Пусть только попробуют, у меня же не ворованные! В крайнем случае скажу, что везу в Краснодарский крайком партийные
– Полозкову лично!
– ответил Горлов, вспомнив какой поднялся шум, когда некий московский кооператор пришел в свой партком платить взносы с чемоданчиком на девяносто с лишним тысяч рублей.
– Зачем тебе в Краснодар?
– проснувшись, спросил Евтюхов.
– Надо! Знаешь такое слово: "надо"?
– думая о своем, ответил Горлов. Он собрался объяснить Евтюхову, что надо сделать за эти дни, но снизу позвонил Володя, и Горлов стал одеваться.
– Я оставил схему Белову, он в курсе, начинайте работать. Вернусь в конце недели, - уже на ходу сказал он.
Пока ехали до Московского проспекта, Горлов решил лететь в Краснодар без Ларисы. Было тревожно, он не мог понять, в чем причина беспокойства, но, как себя не уговаривал, оно не ослабевало. Он чувствовал, что вот-вот произойдет непредвиденное, и нужно скорее вернуться в Ленинград.
Лариса открыла ему дверь растрепанная и раскрасневшаяся.
– Снимай все, я буду стиральную машину пробовать, - сказала она и стала показывать, как отремонтировали квартиру.
– Даже жаль: столько труда и всего на один год.
– Почему же на один?
– удивился Горлов.
– Разве ты знаешь, что будет с нами через год?
– грустно спросила она, но тут же улыбнулась.
– Но, что бы ни случилось, благодаря тебе я… не знаю, как это сказать… я впервые в жизни почувствовала себя свободной. С тобой я ничего и никого не боюсь. Будто в душе выросли крылья, как у чайки из моей любимой книги, над которой ты все время смеешься. Раньше я не знала, как этого добиться, только мечтала об этом. Я люблю тебя, милый, ты даже представить не можешь, как я тебя люблю!
Горлов заметил, что у нее на глазах выступают слезы. Он крепко обнял ее и, поцеловав в висок, прошептал на ухо:
– Я все-все понимаю, даже без слов. Ты еще только подумаешь, а я уже знаю, о чем, как будто мы одно целое.
– Я тебя люблю, - тихо повторила Лариса.
– Но не так, как ты меня. Если мы расстанемся, ты тут же найдешь другую, а я - нет. Я - как волчица. Если ее суженый погибает, она до смерти остается одна.
– Почему волчица?
– засмеялся Горлов.
– Ты больше похожа на лебедя. У них, лебедей с любовью еще строже.
– Лебеди слишком большие и вблизи не такие красивые, как чайки. Я бы хотела быть чайкой, такой, как в книге, которую ты так и не понял.
– Почему не понял? Не только понял, но и запомнил: в городе Ленинграде, на берегу Финского залива с самого раннего детства живет молодая и очень красивая девушка. Она - такая же как ты: любит море и небо, как ее любимая птица - чайка. И она, как чайка, счастлива и свободна, и любит летать, тоже как чайка. Но однажды, пролетая высоко-высоко в небе, она случайно встретила человека, который ее полюбил, как только увидел…