По Беломорью
Шрифт:
— Приглашаем на уху из камбалы и пинагоров, — позвали нас рыбаки.
Пинагоры? Это интересно… Непривычная для северодвинцев рыба. В нижней части туловища у пинагоров присоска, которой рыба прикрепляется к камням.
— Сейчас произведем «съемку мундира», — пошутил старик-рыбак, занявшись ошкериванием рыбы. Кожу с пинагора он снял чулком, без видимых усилий. — Есть любители, которые ее варят и едят, — продолжал рыбак. — Другие сушат, распаривают в теплой воде и скармливают собакам.
Нерест у пинагора обычно завершается к середине июля, но принесенные рыбы оказались с оранжевой икрой, которую после приготовления попробовали и мы. Вполне съедобная.
Весь
Рыбаки утверждали, что на всем Летнем берегу нет уловистее места, чем здесь. Даже горбуша, последний массовый подход которой наблюдали в 1965 году, тут ловилась неплохо.
Поскольку прогноз не менялся, договорились с рыбаками, что своим мореходным карбасом они отбуксируют нашу лодку за мыс Ухт-Наволок. На отливе (в это время ветер стихает) в течение часа мы шли бортом к волне. Несмотря на то, что «Венеру» полностью разгрузили (в пустой лодке остался я в спасательном жилете править привязанным к транцевой доске веслом), буксирный фал все-таки лопнул. С карбаса мне бросили капроновый, на котором благополучно закончили буксировку.
Теперь, когда сулой Ухт-Наволока остался позади и от волны нас прикрывает каменистая гряда мыса, ничто уже не препятствует нашему движению по маршруту. У Ухт-Наволока окончился протянувшийся от устья Северной Двины Летний берег. Впереди, до самой Онеги, — Онежский берег.
К рыбачьему стану Лопатка подплыли очень осторожно — тут везде камни. К берегу подошли на веслах и сразу же занялись рыбалкой. Анатолий сходил к мостику через ручей и на дождевого червя наловил на уху форели. Я трудился на побережье. У берега здесь очень плотный каменистый грунт. Рачков нет, а копать морских червей трудно, не лезет в здешний грунт лопата. Пришлось набрать в кучках сохнувшей на берегу анфельции мидий и наживить крючки продольников их мякотью. Камбала и навага берет такую наживку безотказно.
Утро четвертого августа порадовало нас хорошей погодой. Солнце залило морскую гладь нежным светом. Казалось, что до острова Анзерский — рукой подать. А по карте — 32 километра! Прежде чем начинать к нему плавание, проверили запасной мотор «Москва». Он уверенно заработал, и мы взяли курс на Анзерский маяк. Мощный мотор понес нас к стамику Капельский. Мы специально начали плавание с отливом. В районе этих мелей сильные сулои. Они слабеют с отливом.
Протянувшийся на добрые полтора десятка километров остров Анзерский сильно залесен в западной и центральной частях. Восточная оконечность острова как тундра. С моря приметны Анзерский скит, гора Голгофа и маяк. Огибая остров с запада, проливом Анзерская Салма, почувствовали — снова свежеет. Порывистый ветер нагонял на солнце рваные облака, стало волнить.
В Троицкую губу — она на северном берегу Анзерского — заскочили только-только. От северо-запада заштормило. Пристали у заброшенных изб крутого западного берега. В одной на втором этаже оказалась почти целая комнатушка. Минут пять простояли у окна, наблюдая двух морских зайцев, вертевшихся вокруг нашей «Венеры». Их мы спугнули с камней, когда сюда подплывали. Вдоль берега все время летают утки и кулики-сороки.
После ночевки в избе, дождавшись прилива, уплыли в глубь губы. Очень осторожно миновали первый
Пока Анатолий бродил вокруг озера с удочкой, спугнул из травы и камышей несколько уток и гуся. Им теперь здесь раздолье, так как на всех островах Соловецкого архипелага охота запрещена.
Весь следующий день путешествовали по острову. Четыре километра к горе Голгофа шли лесной дорогой. По пути миновали три живописных озера — в них тоже хорошо ловится окунь. На Голгофе дорога затерялась. Ориентируясь по компасу, шли тропами к губе Кириллова. В течение получаса продирались чащобой, лезли через крутые холмы. Посветлело, началось редколесье с приятным светло-зеленым ягельным полом. Подошли к избе, что на западном берегу губы. Как я и ожидал, здесь находились приехавшие на Соловки пароходом мой товарищ Иван Коньков и его спутники. После дружеской встречи нас тут же пригласили к «столу». Иван рассказал о рыбалке на озере Капольском, оно в нескольких километрах от избы, где, кроме обычных для Соловков окуней, ловятся и крупные сороги.
Снабдив на прощание канистрой бензина (мы уже израсходовали 80 литров) и хлебом, друзья перебросили нас на своей моторке обратно к Анзерскому скиту. На следующий день на отливе мы переправились через Анзерскую салму и, огибая Соловецкий остров с севера, поплыли к Кремлю. Несмотря на то, что шторм кончился, еще сильно волнило, и Анатолию — он ведет лодку — приходится быть начеку: как бы не захлестнуло. Пересекая открытую с севера губу Сосновая, наблюдали нелетные еще выводки гаги, уходящие от нас вплавь и нырками.
Обедали на мысе Перечь-Наволок. Хозяин избы и его жена — сборщики анфельции.
— Избу эту, — рассказывал хозяин, — я построил вот уже семь лет назад. С весны и до ледостава собираем здесь с женой анфельцию. Драгировать ее разрешают только после цветения, то есть после 10 июля. Делаем это в тихие солнечные дни, когда хорошо видно дно… Ловится здесь в августе — сентябре дрифтерными сетями очень вкусная и жирная соловецкая селедка, но угостить ею вас, к сожалению, не могу: сейчас ее нет.
Ночевали в кутовой части губы Белужья, в избе, что метрах в двухстах вверх по впадающей в губу речке. Порыбачили на озере Волчье и, несмотря на легкий дождик, опять наловили и сорог, и окуней. Мы сделали вывод, что уха на Соловках всегда гарантирована.
Восьмого августа продолжили плавание к Соловецкому заливу. В его глубине расположен Кремль — туристский «магнит», всесоюзного значения. Только стали поворачивать в залив, увидели белоснежный теплоход «Татария», совершающий свой плановый туристский круиз. Оказалось, что присутствие этого лайнера влияет и на наши планы. Стоящий у причала маленький теплоходик «Балтиец» был задержан для связи «Татарии» с берегом. Сегодня вечером «Балтиец» должен был возвратиться в Онегу. Тут же договорились с капитаном и с помощью туристов подняли на полубак теплохода нашу «дюральку» и снаряжение. Ночью при хорошей погоде уплыли в Онегу…