Побережье смерти
Шрифт:
Но как только раненые дуротриги отступили, следующая линия воинов мгновенно задышала в затылок людям на переднем крае. Очелла взмахнул рукой с мечом в сторону вражеской орды. - Вперед!
– крикнул он.
Шестая центурия продвигалось вместе с остальной частью когорты, каждый центурион твердо придерживался тактики, которая так хорошо сослужила Риму в бесчисленных битвах с его врагами-варварами. Раздался лязг стали о сталь, противоборствующие силы столкнулись друг с другом. Легионеры прикрывали туловища щитами и вонзали в глотки врага свои короткие мечи, как они бесконечно упражнялись на тренировочных учениях. Сражаясь
Фигул крикнул мужчинам второй шеренги, чтобы они готовили свои мечи, пока ждали своего момента занять место любого солдата, свалившегося перед ними, быстро закрывая любые бреши в стене щитов. Мужчины падали с угрожающей скоростью. Санитары медикуса сновали вдоль линии боя , вынося тяжелораненых на безопасное расстояние вниз к берегу. Тех, кого нельзя было спасти, оттаскивали в сторону и оставляли корчиться в агонии на песке, где те и лежали, зовя своих матерей, истекая кровью, хватаясь за свои раны в тщетных попытках остановить поток крови.
Когда легионеры двинулись вперед, кто-то крикнул: – Берегись!
– и новая волна стрел и камней обрушилась со скалы, нависшей над правым флангом римской линии. Раздался крик агонии, когда один из легионеров центурии упал, его бедро было пронзено стрелой.
– Задняя шеренга! Поднять щиты! - заорал Фигул, и люди с обеих сторон мгновенно подняли свои щиты, образовав над ними прочный экран, защищая себя и, в какой-то степени, людей первой линии. Некоторые из вражеских стрел попали в их собственных воинов, которые визжали от ужасающих ран, а их товарищи бросались на стену римских щитов. Заглянув за плечо стоявшего перед ним человека, Фигул увидел, как один из дуротригов , размахивая перед собой мечом, прорвался сквозь брешь в строю. Его сразил один из дротиков, брошенных сверху в легионеров. Очелла, отступивший от линии сражения вглубь и лихорадочно подталкивавший людей вперед в бреши, в ужасе повернулся к Фигулу.
– Зачем они, чума их побери, до сих пор стреляют в нас? Разве они не понимают, что бьют по своим же людям?
Фигул разочарованно цыкнул. Несмотря на опасность попасть в своих, дуротриги продолжали обстреливать римлян стрелами и дротиками. Теперь в первых рядах открывалось все больше и больше пробелов, поскольку линия начала колебаться. Вскоре вражеские воины смогут отбросить римлян своей численностью. Он привлек внимание Очеллы к их соплеменникам на утесе.
– Они потихоньку уничтожают нас, господин. Мы должны уйти с отмели.
Очелла покачал головой. Пот стекал по его покрасневшему лицу: – У нас конкретный приказ. Мы удерживаем оборону здесь, пока другие когорты не высадятся и не укрепят свои позиции.
– Если мы ничего не предпримем, не останется ни одной линии, которую можно было бы удерживать.
– Наше место здесь!
– настаивал Оселла.
– И только здесь!
– Он сделал шаг ближе к своему заместителю, понизив голос.
– Еще раз поставишь под сомнение мой авторитет, и я предъявлю тебе обвинение.
Фигул ощетинился от ярости. Шестая центурия находилась в серьезной опасности, а его
Фигул на мгновение заколебался, и первым заговорил Рулл: - Похоже, вы теперь главный, оптион ….
– Понял! Стоим до конца!.- Фигул кивнул, крепче сжимая рукоятку щита, готовясь занять свое место в первых рядах и дать бой дуротригам.
– Мы должны как-то остановить этих лучников. - Рулл кивнул на людей, раненных стрелами, которые лежали на гальке позади них.
– По крайней мере, тогда у нас появился бы гребаный шанс.
Фигул заколебался, сморгнув кровь и пот со своих глаз: – Каким образом?
Ветеран указал на грязный овраг, идущий параллельно скалам.
– Если мы сможем небольшой группой пробраться туда, то преподнесем этим ублюдкам урок, который они не забудут.
По мрачному лицу галла скользнула благодарная ухмылка: - Надо попробовать. Бери на себя командование здесь, Руллус. - Затем он подал знак примерно тридцати легионерам, все еще находившимся во второй линии, и ткнул мечом в сторону скалы.
– Первые три декурии! За мной!
Кровь шумела у него в ушах, Фигул повел солдат вокруг правого фланга центурии и бросился вверх по берегу к утесу. Несколько дуротригов заметили пробегавших мимо них римлян и оторвались от своих товарищей, пытаясь их отрезать, бросившись на солдат со своими длинными мечами. Фигул ударил своим щитом в атакующего воина, и железный выступ с глухим хрустом врезался ему в лицо. Когда римляне пересекли полосу галечного берега и стали взбираться по оврагу, оптион почувствовал, как у него от напряжения болят икроножные мышцы, а легкие горят от усилий.
Он поднялся по крутому склону на гребень и бросился к толпе туземцев, выстроившихся вдоль края утеса. Их пока еще не заметили. Внимание бриттов было приковано к битве, происходившей на берегу, в этот момент они обрушивали на римлян дождь из стрел, копий, и закидали в них небольшими камнями. Фигул почувствовал, как его пронзила горячая дрожь, когда он приближался к ничего не подозревающих варваров.
– Все за мной!
– приказал он своим людям.
– Как только мы с ними поравняемся, бьем их посильнее!
Пока легионеры мчались по вершине утеса, один из бриттов оглянулся и увидел их. Его глаза в панике замельтешились, и он повернулся к своим товарищам, чтобы предупредить их о приближающихся легионерах. Все британцы сразу же развернулись от края утеса. Некоторым удалось бросить дротики под неточным углом, но Фигул и его люди уже врезались в их ряды, и лишь один солдат справа от оптиона ахнул, когда стрела вонзилась ему в колено. В следующий момент завязалась схватка. Бритты схватились за оружие - пестрый набор топоров и ножей, совершенно бесполезный против широких щитов и доспехов легионеров. Шаг за шагом Фигул и его люди стали оттеснять врага к краю утеса.