Подмена
Шрифт:
Силы судьбы и впрямь благоприятствовали Розе Иоанновне и Мите Бранникову в их опасной дилетантской затее.
Досадная помеха в лице явившегося невесть откуда заступника оказалась, как выяснилось очень скоро, настоящим спасением для обоих, даже не подозревавших, в сколь темное колдовское дело они впутались. Ибо этим лунным вечером в сквер на углу Дивенской улицы забрел – случайно на первый взгляд – самый нужный для них человек. Не только профессионал, способный справиться с любыми темными делами.
Случайностей в мире не бывает – утверждают мудрецы, и надо думать, они знают, о чем говорят.
Около часа тому назад у капитана квейтанской разведки Кароля Хиббита, уроженца Земли, но подданного (на протяжении вот уже десяти лет) иного, волшебного мира, произошел крайне неприятный разговор с женой, и из дому в этот вечер он вышел без какой-либо особенной цели. Так, пройтись и успокоиться, а заодно дать время остыть и Веронике.
В третий раз за пять лет их совместной жизни он услышал сегодня предложение развестись.
Оно не испугало его и не опечалило – капитан попросту не воспринял сказанное женою всерьез. Как и в предыдущие два раза. Он и впредь не собирался придавать значение таким предложениям. В некоторых отношениях капитан Хиббит был довольно консервативен и старомоден. Он хранил верность жене и намеревался сдержать свое обещание не расставаться с нею до гробовой доски. И все-таки слышать подобное было чертовски неприятно, и, выйдя из дому, он совсем не прочь был сорвать на ком-нибудь злость. На ком-то, кто действительно неправ, в отличие от его жены. Тем более, что способа успокоить Веронику он пока не видел, и спасительное вдохновение на помощь не спешило…
А началось все с того, что взбунтовалась няня, почтенная пожилая домовица Бекша, вывезенная несколько лет назад капитаном из Квейтакки и прозванная им на земной лад Бертой Никитишной.
После обеда Кароль с Вероникой засиделись за столом, допивая вино и вполне мирно беседуя о старом своем знакомом, кавалере ван Хорне. Тот, как узнал накануне капитан, успел прославиться на всю Квейтакку, изобретя магический «кинематограф» – нечто такое, что оказалось сенсационной диковинкой даже для волшебной страны.
– Конечно, хорошо ему, – сказал Кароль. – Сам себе режиссер, художник, оператор и все до единого актеры в одном лице!
– Как же он это делает? – озадачилась Вероника.
– Как… в том-то и вопрос. Техника перевода мыслеобразов в визуальное состояние – его личная находка, которую ван Хорн пока держит в секрете. Талант, что и говорить! Со временем он вроде бы обещает открыть школу и преподавать эту самую технику. А пока ищет способ записывать свои шоу – чтобы не разыгрывать их каждый раз заново.
– Я не совсем понимаю, – сказала Вероника. – Он что, создает фантомы, которые представляют придуманный им сюжет?
– Именно. Заодно он создает и декорации, и музыку, и световые эффекты, и все остальное, что ему вообразится…
– Потрясающе! –
– Можно, – сказал Кароль. И мрачно добавил: – Только если я вдруг увижу среди его персонажей тебя, предупреждаю сразу – продолжения кина не будет.
– Ай, брось ты! – смешливо отмахнулась Вероника. – Он наверняка меня уже забыл…
Тут-то в столовую и вошла разгневанная Берта Никитишна. И с порога заявила, что коли хозяин хочет, чтобы дочери его читали на ночь, пусть отныне и вовеки делает это сам. Потому что вчера и позавчера малышка не давала ей покою до полуночи, утверждая, что папа читает гораздо лучше и вообще разрешает не спать, пока глазки сами не закроются!
Кароль снисходительно улыбнулся.
Видимо, именно эта улыбка и вывела из себя Веронику, которая давно уже была недовольна тем, как он балует дочь.
Жена демонстративно молчала, пока он успокаивал няньку. Но едва за Бертой Никитишной закрылась дверь, она тут же припомнила мужу два велосипеда, купленные дочери за одну только последнюю неделю. Данное им девочке разрешение попечатать на компьютере, в результате чего полетели к черту ее, Вероникины, двухмесячные труды. И наконец яблоко, брошенное Алисой в старшего брата за то, что тот выставил ее из своей комнаты, когда к нему пришли друзья.
– Это же кошмар какой-то! – сказала Вероника, и, наверное, она была права.
Только вот поделать с собою капитан ничего не мог.
Алиса Каролевна Хиббит, которую он называл не иначе как «королевной», стала его гордостью и величайшим сокровищем с того самого мгновенья, как появилась на свет. Сердце его таяло от умиления, когда он видел обращенный к себе доверчивый взгляд ее глазок-вишенок и брал в руки крохотные ручонки с тонкими пальчиками. Он мастерил из ее пушистых каштановых волосиков забавные прически, одевал дочку в лучших магазинах, катал ее на спине, кормил с ложечки и умирал от страха, стоило ребенку кашлянуть. Нанятая им няня имела такие рекомендации, что вполне могла бы ухаживать и за какой-нибудь настоящей принцессой. Сам же он, чтобы не расставаться с дочерью, пошел на величайшую жертву – отказался от любимой работы…
Впервые он услышал от жены предложение развестись вскоре после рождения Алисы.
– За целый год я видела тебя раз десять, не больше, – сказала тогда Вероника. – Я понимаю, тебе нравится носиться по мирам, раскрывать заговоры, выслеживать убийц и вообще по-всякому развлекаться – с риском для жизни. Но мне-то каково? Всегда одна, с двумя детьми на руках, пишу исключительно по ночам…
– Перебирайся в Квейтакку, – ответил на это капитан квейтанской разведки. – Я ведь уже предлагал. Там у тебя будет все…