Поединок
Шрифт:
Евдокия, не захотела ехать в карете, она шла по улице, решив прогуляться и подумать. Карета поодаль медленно катила за ней. Вынужденная работа в Преображенской канцеля- рии, тяготила её. Екиманов после смерти Федора заставил доносить запуганную молоде- нькую женщину, считая, что такие незаметные особы как Дуня могут в определенных случаях, собрать больше информации не привлекая к себе внимание. Ей хотелось, чтобы произошло какое-то чудо, или чтобы ангел хранитель избавил её от этой участи. Но она снова и снова встречалась со своим прошлым, чувствуя, как приступ страха и вины подкатывает к её сердцу. На этот раз Дуня у Петровских ворот опять встретила Крекшина. Димитрий Осипович был двоюродным племянником Крекшина Петра Никифоровича бывшего смотрителя работ по строительству Кронштадта. После смерти государя он ушел с должности комиссара для принятия казённых вещей по подрядам в отставку и занялся архивами государя, и написанием сочинений по истории. Димитрий всегда очень умело использовал связи дяди. Евдокии казалось, что этот человек имеет некий план, в котором она, Истомин и еще неизвестно кто, лишь марионетки для его побед. Ее мысли прервали, шедшие навстречу разносчики разной снеди: квасники, калачники, сбитенщики, продавцы битой дичи. Женщина с пирогами, мужчина с сапожной дратвой, две торговки с цветными лоскутками. Среди прохожих Евдокия заметила Еная и юношу лет пятнадцати. Он пока- зался ей знакомым. Княгиня подошла поближе, стараясь остаться не замеченной. Да, она не ошиблась. Это был Алексей её двоюродный брат, сын Петра Матвеевича Апраксина. Хотя какой брат. Евдокия мысленно одернула себя. Может ли она претендовать на звание двоюродной сестры? Так вот! Вот откуда Енай может знать её историю. Челядь нашеп- тала. Отец может, да дядя что в приватной беседе говорили, а он слышал. Велигорова вспомнила как на одной
14
Постоялый двор с трактиром
– Ну что же ты, Иван, ничего не рассказываешь мне про свою невесту?– проговорил тихо Крекшин. Сегорские славный род. Аль не хороша?
– Да Софья хороша для Истомина, но я не люблю её.
– Забудь Дуньку! – голос Крекшина, звучавший назидательно, вдруг перешел в некое подобие шипения. Не дело такому как ты, путаться с незаконнорожденной. Ты забыл, какая у неё слава! А Софья! Ты поправишь свои финансовые дела. Обзаведешься богатым домом. Пусть все видят величие твоего рода! – Крекшин любовался собой и своей убедительной речью. Он произносил слова, ровно облизывая каждое из них, с акцентом и ударением, так если бы говорил речь перед войсками. Истомин настороженно смотрел на друга. Он сознавал, что тот прав. В конце концов, он уже предавал и своего друга, и свою любовью. Это не так сложно. Один предательством меньше, одним больше. Да, в общем-то, какое предательство. Кто он, и кто Дунька. Истомин ощутил порыв своего величия, хотел возгордиться, но тут вспомнил лицо друга. Лицо того, кого предал, кому улыбался и лгал. И ему нечем было оправдать этот поступок. Они дружили с детства, родились в домах стоящих на соседних улицах в Москве. Родители Федора были всегда добры к Ивану, и всегда с особой теплотой привечали его в своем богатом доме. Истомин отпил из своей кружки. Он забудет этот взгляд. Он должен. Вот и Крекшин говорит, что все будет хорошо.
Енай постарался быстрее доесть свой обед, незаметно пересел на лавку за соседний стол, и прислушался. Алексей пошел играть в бильярд. Бравлин следил за Истоминым, и вслушивался в разговор.
– Итак. Ты же пойдешь к ней домой? Скажи, что влюблен. Порадуй девицу. Все они падки до амурных дел. И потом ты сделаешь ей предложение. Скажешь, что так влюблен, что не можешь более ждать, – продолжал Димитрий Осипович.
Истомин задумался. Где-то в глубине его души, словно последняя искорка, жгла изгоняемая любовь к Евдокии.
– Да, Димитрий. Ты мой друг, и наставник. Твои советы полезны для меня.
– Коли так, то и пригласи свою невесту на ристалище. В четверг будет на Царицыном лугу шествие и маневры, младые отроки соревноваться станут, да потом гуляние с музыкой. Ведаешь, как наша великая государыня любит увеселения. Вот и покрасуетесь. Пусть все видят, какая у Истомина невеста.
– Пусть все видят, – задумчиво повторил Иван, думая, о том, что он уж не упустит случая уязвить Евдокию. Пусть знает кто она и кто он. Пущай посмотрит на его красавицу невесту.
Алексей закончил игру в бильярд, и Енай увел его из «Царской аустерии». Ведь его ученику тоже принимать участие в сем действе, надобно не ударить лицом в грязь. Крек- шин проводив Истомина домой, шел по пустынным улицам Петербурга. Как же он был доволен собой! Он всегда мечтал быть вершителем человеческих судеб, переставлять их, словно фигуры на большой шахматной доске, так как ему надобно. И у него получалось, поэтому Истомин, казался ему, слабаком. Когда-то Димитрий очень завидовал ему. Иван всегда нравился женщинам, имел красивую внешность и удачливую судьбу. Но постепен- но, Крекшин свел все это на нет. И вот уже Иван не кажется ему тем, кому он так завидовал. Димитрий Крекшин бедный родственник своего знаменитого дяди, из далекой провинции, некрасивый и неудачливый, стал победителем. И как все хорошо было приду- мано. Но что теперь? А теперь ему самому нужна Софья. Эта девушка взволновала его темное сердце. И он уж подберет ей судьбу по размеру, до тех пор та не сдастся и не станет безраздельно его со всем своим богатством и знатностью. А Истомин, кому он нужен? Он лишь орудие в его властной разящей руке.
Пока секретарь Сената Иван Кириллов составлял подробный статистический справочник под названием «Цветущее состояние Всероссийского государства», сенаторы критиковали Петра Первого, пытаясь пересмотреть наследие его реформ. 15 июня 1726 года в Верховном тайном Совете обсуждали переизбыток членов различных коллегий, из-за чего наблюдался убыток в казне, и требовалось распустить половину чиновников по домам без жалования. Члены совета тогда вспоминали с ностальгией допетровские време- на и
15
Палка или толстые прутья
Наступил долгожданный четверг. Софья и Прасковья Тихоновна ожидали графа Истомина, который должен был заехать за ними через час, как обещал в переданной запи- ске. Сегорская любовалась своим отражением в зеркале. Как хороша, с какой стороны не посмотрит на себя! Вчера, ей особенно удачно сделали прическу, и залили сахарным сиро- пом, за ночь ничего не помялось. Она будет блистать, пусть все увидят, что не только вы- сокие вельможи достойны восхищения, но и она молодая княжна из знатного рода. Её тетушке шепнули, что сам Левенвольд восхищался её свежестью и приятными чертами лица. Что ж, она готова покорить очередную жертву – князя Верейского. Но вдруг, на миг, в красивой голове Сегорской возникло сомнение. Что если он и не посмотрит в её сторо- ну? Или отвергнет её. А что, если… Но Софья не могла долго сомневаться в своей красо- те. Она провела пальчиком по зеркалу, отмечая в своем лице самые выигрышные черты. Особенно хороши глаза, пухлые губки и черные блестящие волосы. Ей не стоит сразу ожидать успеха. Путь к сердцу Верейского возможно будет более долгим, но оно того стоит. И опять «вдруг» посетило её голову. Софья встала, и прошлась по комнате. Нет она непременно услышит от Верейского: «Я люблю». Она обернулась на звук, проникший в открытое окно, это подъехала карета, наверное, Иван. Юная княжна Сегорская не была окончательно испорчена похотливостью или расчетом, просто амурные приключения истолковывались ею превратно, и только в них одних она видела смысл своей жизни, большое приключение, как на охоте, где интересна игра, преследование, волнение, движе- ние и трофеи. Послышались шаги. Это тетя спешила в её комнату, чтобы сообщить об Истомине. Он вошел натужно улыбаясь. Все слова, сказанные ему Крекшиным, были не раз повторены Иваном. Вот он и пришел. Как приходят в лавку или на торжище, где есть отменный товар. Но что это? Софья встала, склонилась в томном поклоне. А он? А он ви- дит Евдокию, тогда много лет назад, когда ей было только шестнадцать лет, в тот момент, когда он познакомил её со своим другом Федором Велигоровым. Этот наивный, открытый миру взгляд. Федор был сдержан и очарован одновременно. И он, его друг сразу заметил, что Дуня произвела сильное впечатление на Велигорова. После этого знакомства Ивана по ночам мучила ревность. Истомин усилием воли остановил свои воспоминания, и угрызе- ния совести. Софья недоуменно посмотрела на Ивана. Что такое? Где её победа? Жених грустен и растерян.
– Да здоровы ли вы? – Иван услышал голос Софьи, словно издалека.
Он поспешил притворно улыбнуться. И дальше как учил его Крекшин.
– О да. Я очарован вами. Я считаю дни до наших встреч. Не видеть вас так тяжело для меня, – протараторил Иван.
Софья удивленно посмотрела на жениха. И это объяснения, которых она ждала? Жалкая пародия!
– Нам надо поспешить, Софья Павловна, – Иван хотел исправить положение.
Сегорская вздохнула и поспешила за своим женихом, в надежде встретиться с князем Верейским. Путь их лежал на Потешное поле. К западу от Летнего сада располагался пустырь, осушенный от болот, получившее название Потешное поле или Луг, так называ- ла его Екатерина Первая, поскольку он располагался перед почти достроенным её летним дворцом. На Потешном поле или Лугу проводились гуляния с фейерверками и воинские смотры. Словом некогда заболоченный пустырь обустраивался и приобретал свое место в городе. Гости уже собрались. Екатерина Первая сидела в кресле под шатром со своим фаворитом, фрейлинами и князем Меньшиковым. Здесь был устроен стол с закусками и вином. Юные дворяне должны были показывать свое искусство владения конным боем, стрельбой из фузей и пистолетов, фехтованием. Собралось около двухсот человек моло- дых недорослей в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Молодежь споро выезжала, выстроившись в десять шеренг, затем по команде офицера, сдваивала ряды, образовывая колонну из пяти шеренг. Затем началась стрельба холостыми зарядами путем караколиро- вания 16 . Отстрелявшись, передняя шеренга стояла на месте, перезаряжая фузеи, затем вторая стремилась выехать вперед, становясь перед первой. Залп, и следующая шеренга выезжала вперед. Енай пристально следил за успехами своего ученика. Для этого велико- возрастного оболтуса, тех успехов, которые он делал сейчас на Потешном поле было более чем достаточно. Кто знает, как эти уроки будет вспоминать сам граф Алексей Пет- рович Апраксин, занимаясь шутовским ремеслом. Возможно, разыгрывая очередное пред- ставление, он будет представлять себя генералом всех шутов и шутих.
16
Войсковой маневр
Софьи и Иван прибыли на ристалище, когда уже молодые дворяне, скакали друг за другом, стреляя по мишеням. Несмотря на то, что все самые выгодные места были заняты, Истомину удалось подобраться достаточно близко к шатру государыни. Он осмотрелся. Его неуверенный взгляд искал Крекшина. И он нашел. Тот стоял со своим знаменитым родственником Петром Никифоровичем, который рассказывал ему, о том сколь интересна история, и какие уникальные рукописные документы он обнаружил. Софья была немного расстроена. Истомин не оказывал ей необходимых знаков внимания. Он шутил, но как то глупо и невпопад. И часто пропускал фразы, сказанные Софьей. В тот момент, когда Иван хотел подойти к другу, он увидел, как к ним приближается князь Верейский. Сегорская тоже увидела Андрея. Он не обратил никакого внимания на её страстный взгляд. Да и Истомин был рядом. Время опять замедлилось для Софьи. И вдруг, Верейский повернулся и равнодушно посмотрел на Сегорскую, поспешив поздороваться с Иваном.
– Как вы Софья Павловна? – учтиво спросил Андрей, – Надеюсь, вы в добром здравии?
– Да, – ответил за неё Иван, – с ней все хорошо.
Андрей искренне улыбнулся.
Софья не сводила взгляда с Верейского. Нужно было изображать радость в присутствии жениха, но у неё не получалось.
– Разрешите откланяться, – Верейский кивнул головой, и неспешно удалился.
Софья была разочарована. Андрей совсем, не обратил на неё внимания, несмотря на то, что она старалась развернуться к нему самым выгодным образом. Верейский казался ей в этот момент, самым желанным мужчиной на Свете. А Истомин походил на красивую кук- лу, поскольку все его движения в это время, напоминали плохо поставленную пантомиму. Истомин не переносил Верейского. Он так сильно напоминал ему Федора, преданного им друга, нет не внешним сходством, а внутренним. Этот безупречный честный взгляд без какого-либо намека на лукавство. В такие мгновения Иван чувствовал себя темной безликой луной, которая плохо отражает свет. Иногда, ему хотелось крикнуть: «Ты сам виноват в том, что я тебя предал!» Крекшин не заставил себя ждать. Он каким-то особым чутьем мог замечать то, на что другие не обращали внимание. И это наблюдение сильно его задело. Было очевидно, что Софье очень нравится князь Андрей Верейский. Это наблюдение разозлило Димитрия, потому что влюбленность Софьи могла помешать его хорошо продуманному плану.