Погодная Война
Шрифт:
– И люди как рабы, я понял-понял… – договорил за Катю старый писатель и выключил транскрибатор. В это время врач вышел из темноты, вытирая руки о грязные штаны.
– Как вы можете?! Вы же клятву давали! – и Катя начала цитировать клятву Гиппократа, с яростью выкрикивая каждое слово.
– Знаю я ее, не цитируй! – спокойно ответил Левин. – Умер твой брат. Сам, – и он посмотрел ей в глаза.
– Да вы стреляли в него! Не сам он умер! Вы же стреляли! – билась в истерике Катя.
– Орет много, – посмотрел на Загорецкого Левин.
– Много, – согласился Загорецкий и
Сергей выстрелил Кате в лоб. Тело откинулось от удара, и стул упал вместе с девушкой на землю. Катя осталась лежать неподвижно, с вытекающей изо лба струйкой крови. Загорецкий с Сергеем ушли.
– Никакой фантазии у современной молодежи, – бубнил себе под нос Загорецкий.
Сергей убирал старый пистолет в кобуру.
– Куда дальше? – спросил он.
– Куда еще у нас искатели приключений стекаются? Как думаете?
– Думаю, что в район МГУ, на смотровую, там сегодня все в противогазах ходили, только мы водочки раздобудем, радиация, говорят, – улыбнулся Левин и застегнул куртку.
– МГУ так МГУ, вы тут главный, – улыбнулся Загорецкий и проследовал к машине, которая стояла в нескольких метрах от магазина, прихватив с собой образец ДНК в виде двух пальцев Андрея и Кати. Дойдя до машины, Сергей снял ДНК-защиту и перекодировал электрокар под них.
– Можно поспать, – разложил он одну из автоматических кроватей и уснул.
– Спокойной ночи, – сказал Загорецкий и тоже заснул крепким сном.
Глава четвертая. «Вера. Надежда. Любовь»
Говорят, что любовь спасет мир, хотя я думаю, что наш мир уже ничто не спасет. Человечество себя изживает, медленно, последовательно идет к уничтожению себя и того, что называется цивилизацией. Выживают теперь не сильнейшие или умнейшие, а сумасшедшие из сумасшедших. Историю творят психи в погонах, добившиеся власти параноики, фанатики в белых халатах, двигающие технический прогресс и создающие новые вирусы, извращенцы и алкоголики, провозгласившие себя монархами, чьи внутренние комплексы становятся главным побудителем их деятельности. Нормальным людям в нашем мире не место. Они здесь чужие. Их сожрет естественный отбор. Таких людей пускают в расход, когда идет война. Они работают в офисах в среднем звене, они рожают детей и являются основной аудиторией для продавцов товаров потребления.
Они – это серая масса, которой управляют так называемые личности. «Личности» эти – недолюбленные родителями, отвергнутые обществом, считающие себя выше толпы, – ищут способ заслужить признание. У этих «личностей», как правило, сложное детство, и много комплексов, и, скорее всего, огромный спектр психических заболеваний, которые их делают привлекательнее для той, нормальной «серой массы». В этих «личностях» есть некая загадочность, огромный внутренний мир, харизматичность и притягательность, с ними интересно, они могут поддержать любую беседу и никогда не остаются незамеченными. Их могут ненавидеть или боготворить, но вот не замечать их нельзя, потому что они лидеры по своей сути, им нужно выделяться, они по-другому не могут.
Некоторые люди не
***
Настроение у Леры было праздничное. Она напевала какую-то веселую песенку, параллельно наслаждаясь шампанским из пластмассового стаканчика. Ее подруга сидела рядом и мило ей улыбалась. Он была уже в такой стадии опьянения, когда ей захотелось написать своему бывшему. Лера отобрала у нее все электронные устройства, дающие ей возможность связаться с мужчиной, которого она еще недавно называла представителем семейства парнокопытных, и попросила ее помочь надеть свадебное платье.
– Он хороший, я его люблю, – говорила Лера, когда подруга затягивала ей корсет.
– Любишь-любишь, я знаю, я уже имя Антон возненавидела, Антон то, Антон се, – сказала девушка и резко затянула последние шнурки корсета.
Лера опустила глаза:
– Я не виновата, что я его встретила, ты же меня не ненавидишь?
Подружка засмеялась, развернула ее к себе и сказала:
– Лерка, ты что, ты же замуж выходишь, я так за тебя рада! – и обняла ее. – Мне просто грустно. Сейчас начнется – глажка, готовка, уборка, дети.
– Ты же знаешь, что я чайлдфри… – строго сказала Лера.
– Фри-фри, как картошка, – засмеялась подружка. – Термин-то старый, и откуда у тебя тяга ко всему старомодному? Я тебе говорю, купи себе мать суррогатную и няню, я видела скидки на днях. Смотри!
И подружка сунула Лере рекламный мониторчик, где было написано: «Суррогатное материнство. При покупке до 4 августа – няня в подарок».
Лера отшвырнула мониторчик:
– Ты понимаешь, что ребенок – это ответственность, это живой человечек. Зачем мне его заказывать, зачем няню нанимать? Я его должна растить.
– Эй! – щелкнула пальцами подруга. – Сейчас детей никто не растит!
– Я стала бы, – фыркнула Лера и отвернулась, а подруга пошла наливать себе еще шампанского.
– Не знаю, о чем с ним говорить, он ведь там будет, – вдруг посмотрела на Леру девушка, и ее глаза наполнились слезами.
– Будет… с женой. Сама не знаю, как ты это переживешь. Только не порти мне праздник. Можешь просто не общаться.
– С женой… – и девушка выпила стаканчик залпом.
– Ну и что, что с женой, ты знаешь, что он ее не любит. Ты должна мне пообещать, что ничего не натворишь, – серьезно сказала Лера.