Полное блюдце секретов
Шрифт:
– Слышь. Иваныч. Парня жалко. Неужели не вытянем?
– Сделаем все. что можно, о чем речь? Но ты не забывай, чтоб начальника райотдела скинуть там надо усмотреть нарушение. Даже если все было по закону. А раз нарушение, значит, статья. А в данной ситуации нарушение усмотреть элементарно.
Забыл сказать: «Стой, стрелять буду» – и пожалуйста.
– Н-да…
– Мне сразу не понравилось сегодняшнее общение с прокуратурой. Тем более ребята местные сказали, что она к ним вполне лояльна. И раньше
– Ты что. думаешь, им велели возбудить на Казанову дело?
– Ну, впрямую вряд ли. Все ж другое ведомство…
Таничев больше ничего не уточнял и не переспрашивал. Пушечное мясо всегда было, есть и будет. Чем-то нужно кормить акул, чтоб акулы не съели тебя самого.
Проторенная дорожка. И главное, бесконечная.
Таничев поднялся.
– Ты к себе или домой? Могу подкинуть.
– К себе. Гончарова дождусь. Где-то завис по маньяку.
Не простившись, Петрович вышел из кабинета.
«Фигово, Казанова. Тобой собираются кормить акул. Чтоб они подавились. Так что, Костик, не жди объективного подхода и не верь ласковым речам. Ты один. Ты совершенно один. Против своих и против чужих. И рассчитывай только на себя. Удачи тебе, парень…»
Глава 7
– Ты был когда-нибудь во Всеволожске? – Музыкант вглядывался в таблички на домах.
– Да ты понимаешь, не судьба. Выйду, бывало, на дорогу, голосну, скажу: «Как насчет Всеволожска?». А в ответ одно и то же: «Пошел да пошел». Ты первый не послал. Куда ты? Мы здесь уже были.
– Вышел бы да спросил.
– Вон тетя, тормозни.
Паша выскочил из машины и стал расспрашивать женщину. Та рукой указала направление.
– Все, правильно едем. Давай прямо, в конце улицы направо. Это частный сектор, окраина. Лишь бы собаки не было. Не переношу.
– Пристрелим к черту, и весь разговор.
– Хватит. Казанова уже пристрелил одного, теперь бьется, как муха в паутине. Вон, кажется, сожительский дом. Ты прямо к окнам-то не подъезжай, сдурел, что ли?
Сожитель снова в подвал спрячется. Любит он такие места.
Музыкант остановил машину в пятидесяти метрах от дома.
– Значит, так, очень культурно спрашиваем Андрюшу. Серега, ты понял? Культурно.
Музыкант, имевший довольно суровую мужскую комплекцию, приобретенную, вероятно, не столько по наследству, сколько в результате постоянных упражнений с виолончелью, славился на все РУВД своими резкими задержаниями.
– Если его нет дома, так же культурно узнаем, где он и когда прибудет.
– Кем представимся?
– Ну, как всегда. Лучшими друзьями.
Собаки в доме не оказалось. Раньше, может, и была, но Андрюша, наверное, использовал ее как учебное пособие. Задушил и закопал.
Викулов, поднявшись на
Здесь, видимо, было не принято спрашивать: «Кто там?».
Дверь благополучно открылась. Благополучно открывший мужчина благополучно стоял на пороге.
– А, здрассте. Андрей-то дома?
– Здравствуйте, он ушел. А вы кто будете?
– Неужели не видно? Лучшие друзья советской пионерии. Ну, и его, конечно. Помните классическое? «Это Игорь и Юля. А это т друзья, молодые коммерсанты…» Так где Андрюха? Все ж из города ехали, столько бензина сожгли. Да и «тачку» угнали чужую.
Шутка.
– Я не знаю, он не сказал. Ушел по делам. Может, что ему передать? У него ж горе, .жена погибла на днях. Так-то он у нее жил.
– Да, мы в курсе. Действительно горе. Передавать, пожалуй, ничего не надо, мы лучше потом заскочим. Он когда обещался ко двору?
– Понятия не имею.
– Да, вот еще, женщина к нему не приезжала? Такая, лет сорока, тоже коммерсантка?
– Да, была. он с ней и ушел.
– Мама-перемама, когда? Во сколько?
– Да с полчаса где-то.
– Полный модерн, Серега.
Из комнаты раздался женский голос:
– Олег, кто там? Не с почты?
– Нет, к Андрею. Он не сказал, куда пошел?
– Да женщину провожать, – откликнулись из комнаты.
– Куда провожать? На станцию? – уточнил мужчина.
– Да, он покороче дорогу ей покажет.
– А до станции как лучше добраться? – прервал супружье воркование Гончаров. – Мы залетные, здесь не были никогда.
Мужчина вышел на крыльцо:
– Вон по той дороге, прямо через лесопарк. Так быстрее всего.
– Поняли, мы где-нибудь через часок снова заскочим.
– Пожалуйста.
Паша с Музыкантом побежали к машине.
– Ты чувствуешь, да? Просекаешь тему? – на бегу спросил Гончаров.
– Еще бы, только, боюсь, мы припозднились. За полчаса можно придушить подругу, закопать, снова откопать, снопа придушить и снова закопать.
– Да, если рытье земли становится приданием. Но ты учти, он же не сразу приступит.
Музыкант с места взял в галоп. В УЛЗике что-то надрывно начали постукивать и постанывать.
– Техника, мать их. Заглохнем сейчас где-нибудь под березой Всеволожского лесопарка. Куда поедем-то?
– Давай по этому парколесу, то есть наоборот. До станции вряд ли ребятки дошли. Что он ее, под поезд кидать собрался? А лес самое то. Для деловых разговоров. Поговорили, поцеловались – и за дело. Бандиты не зря сюда на свои «стрелки» ездят.
От основной дорожки лесопарка в разные стороны разбегались живописные тропинки.
Лабиринт. Налево пойдешь – труп бандита найдешь, направо пойдешь сгоревшую «тачку» найдешь, прямо пойдешь – «глухаря» найдешь.