Полуночники.Прикосновение тьмы
Шрифт:
— Я подумала, что могу ее навестить, — говорила женщина. — Видишь ли, у меня, наверное, осталось немного времени. Мне всегда хотелось узнать Мелиссу поближе. — Она покачала головой. — Но я сама виновата в том, что так долго оттягивала.
Рентген снова вспыхнул, и Рекс развернулся волчком в его сторону, по телу пробежала волна.
Женщина не заметила этой животной реакции — или притворилась, что не заметила, и тихо повторила:
— Я сама во всем виновата. Я так боялась того, что натворила.
Мальчик снова уставился на нее,
— Вы одна из нас, — произнес он.
— Да, Рекс. Но Мелисса сама тебе все расскажет. Мы ведь виделись, чтобы узнать друг друга получше. Она ждет тебя.
Женщина проскользнула мимо него, и, когда она торопливо уходила по коридору, Рекс увидел, что перчатка у нее только на одной руке.
Он развернулся и бросился в палату Мелиссы.
Ее глаза были закрыты, и лицо казалось очень бледным в жужжащем флуоресцентном свете. Раны — две на лбу и одна через всю щеку — были зашиты крест-накрест розовой нитью, стягивавшей кожу. Швы наложили чем-то синтетическим: Рекс чувствовал его ужасную умную новизну.
И у нее был тот же Фокус, что и у женщины в коридоре.
— Мелисса? — негромко позвал он.
Ему не давал покоя вопрос о том, что сделала с ней во сне женщина.
Мелисса открыла глаза и улыбнулась.
— Неплохо выглядишь, Рекс. И прическа ничего…
Он вздохнул устало и с облегчением. Старая добрая Мелисса.
На другой койке в палате никого не было, и он присел на нее, потирая ладонью свой почти лысый череп. Утром он прошелся по голове машинкой, убрав все обгоревшие пучки и оставив ежик длиной в полдюйма.
— Спасибо. Ты тоже.
Мелисса фыркнула.
— Ну спасибо, Рекс. А я-то боялась, что эти шрамы трагически повлияют на мою популярность в школе.
Он засмеялся, но смех получился какой-то неискренний. Слишком много тут приборов: кнопки вызова, внутренняя связь, специальные штепсельные вилки от кардиомониторов, целая инфраструктура проводов и стали вокруг них. И тут Мелисса поднялась к нему, словно мумия: крошечный механизм в кровати согнул ее пополам.
— У тебя странный вкус, Рекс.
Он посмотрел на трясущиеся руки.
— Ты думаешь?
— Как у… психокиски. Они ведь изменили тебя?
Рекс моргнул, потом кивнул. У него столько всего нового в голове — новые вкусы и образы, бурлят дикие мысли скрытого в нем животного. Но один вопрос разрешил все сомнения.
— Кто это был? — спросил он.
Мелисса улыбнулась.
— Моя крестная, она же сказала. Крестная всех нас. — Она вздохнула. — По крайней мере, пока темняки ее не нашли. А они теперь ищут.
Рекс закрыл глаза: его голову раздирало бесконечное количество новых ощущений, новых знаний. Зря он вообще сюда пришел. Надо было податься в бедленды, найти унылое и пустынное место, сесть и подумать.
— Иди сюда, Рекс.
Он мотнул головой.
— Ты слишком слаба. Не сможешь принять
Мелисса засмеялась.
— Ну и что?
— Я думал, ты ненавидишь больницы.
— Я все ненавидела, Рекс.
Он нахмурился, и какая-то часть его разума заметила необычную грамматику.
— Ненавидела?
— А теперь — нет. — Мелисса потянулась к нему, взяла его за плечо, привлекла к себе и впервые прикоснулась к его губам.
Она перешла в него — не тем привычным бешеным потоком эмоций, а размеренно и спокойно. Она воспользовалась способом, отточенным за сотню поколений полуночниками, искусством, передававшимся из разума в разум на протяжении столетий. Числа Десс помогли нащупать то, что Рекс всегда искал: связь с прошлым, которую не могло дать разрозненное знание. А сегодня утром, от Мадлен и множества предков, хранящихся в памяти старой полуночницы, Мелисса переняла это наследие. Это была связь с живой историей, для Мелиссы и для всех полуночников — прикосновение человека.
Несмотря на груз многих веков, тот поцелуй принадлежал им одним, и их давняя дружба внезапно перевернулась с головы на ноги, обрушившись на Рекса, как превращение в пустыне.
И Рекс понял, что выживет.
Возможно, он и правда наполовину чудовище, которое боится творений рук человеческих, которое искалечено темняками, обратившими его сущность против него самого. Но у него есть Мелисса. И она поддержит его.
Это был самый сладостный миг в его жизни.
37
0:00
ЗНАКОМСТВО
— Не так уж и сложно было, если честно. Десс принесла свою штуковину… GPS — и мы точно узнали, где была машина. По крайней мере, приблизительно.
— Ты вел ее до самого дома Мелиссы?
— Только до шоссе. Дальше Мелисса сама справится. Зато этот случай научит ее пристегиваться. — Джонатан улыбнулся. Даже в синеватом сумраке тайного часа по его смуглому лицу было заметно, что днем он слегка обгорел на солнце во время путешествия по посадочной полосе. — Хуже всего было ехать по равнинам без ветрового стекла. — Он облизал губы. — До сих пор во рту солено.
Джессика засмеялась и выглянула на задний дворик, чтобы оценить бурный прогресс в садоводческой деятельности отца. Оставшись сегодня поближе к дому и сидя на собственной крыше, она чувствовала себя в безопасности.
— А вы не видели… Анатею?
Джонатан отрицательно мотнул головой.
— Мы там не были.
Джессику снова пронзила ноющая боль, которая не отпускала весь день.
— Может, стоило ее похоронить…
Джонатан вздохнул.
— У нас не было лопаты, да и времени тоже. Кто-то должен был отвезти Мелиссу в больницу. И вообще, приспешники темняков наверняка позаботились о… — Он не докончил фразу.