Последний министр. Книга 3
Шрифт:
Протопопов обратил внимание, что Милюков, который охотно сыпал в общении оборотами типа «милостивый государь» или «государь» не называл Столыпина никак иначе, кроме «он», «этот человек», да по фамилии в лучшем случае.
— На первых порах этот «удивительный» человек сумел убедить в искренности своих намерений октябристов и, прежде всего, Александра Ивановича. А вам как никому известно, что Сашу не так просто убедить в чем либо в принципе.
— Гучкова? — уточнил министр. — Называйте фамилии, будьте так любезны.
— Его самого. Александр Иванович сперва выступил с горячей поддержкой
— Конкретнее, — потребовал Протопопов. — Если вы предлагаете мне додумывать или догадываться, так дело не пойдёт.
— А что конкретнее? Как вы помните, господин министр, я на одном из первых думских заседаний третьего созыва прямо усказал Столыпину на очевидную связь политики правительства и деятельности дворянских организаций, — кадет пожал плечами, косясь на револьвер на столе. — После этого уже не нашлось идиотов, которые бы считали этого человека сторонником конституционализма. Помните чрезвычайный законодательный акт в порядке 87 статьи? Вот-вот. Столыпин мог сохранить себя у власти до той поры, пока в его услугах нуждались с обеих сторон. Вот этот человек и морочил всем голову. Причём делал это довольно успешно. Кстати, — Милюков поднял указательный палец. — Раз уж мы с вами сегодня так много говорим о дерьме, Александр Дмитриевич, то могу сказать, что Гучков, глядя на это, чувствовал себя полным куском дерьма, потому как оказался обманут, как мальчишка! Про борьбу Гучкова и Столыпина я полагаю вы знаете и я не буду останавливаться подробнее на этом. Как и про жалкую попытку найти новое думское большинство для националистов.
Милюков с довольной рожей, явно удовлетворённый сказанным, откинулся на спинку стула.
Взял чашку чая и не долго думая выплеснул остатки чая пол стол. В чашку плеснул водку, граммов сто пятьдесят.
Хлопнул разом.
Занюхал рукавом.
— Хорошо то как пошло...
Кадет был прав, желания слушать о стародавнем конфликте Столыпина и Гучкова, как и о попытке поиска новой опоры для думского большинства, у Протопопова отнюдь не было.
— Вернёмся к нашему разговору, — повелел министр.
— Пожалуйста, вернёмся, — кадет кивнул на заметно опустевшую бутылку. — Выпьете? А то как-то не очень нравится пить одному.
Протопопов промолчал. Пить он не собирался.
— Понятно. Я как то забываю, Саша, что мы с тобой отныне по разные стороны баррикад. Ты наверное хорошо понимаешь, что именно я называю столыпинской сутью?
После выпитого Милюков явно посмелел и также явно выводил Протопопова на эмоции. Однако и теперь наш герой ничего не ответил.
Между тем, Павел Николаевич налил себе ещё водку. Пить сразу не стал.
— С националистами вышел облом. — он закрутил пробку на бытулке. — Эта политика не дала большинства. Однако у Гучкова нашлись
Милюков даже перекрестился.
Протопопов промолчал. Он понимал, что Милюков назвал фамилию депутата Крупенского только потому, что чуть больше года назад этого националиста с треском выперли из Прогрессивного блока за «сливы». Было время, когда Крупенский активно работал на Департамент полиции, как агент и кто-кто, а лидер прогрессивного блока Милюков это прекрасно знал. Не исключено, что озвучивая эту фамилию, Павел Николаевич попросту издевался над Протопоповым.
— Вот только оппозиция, господин министр, как вы помните оказалась в несколько большей численности, чем это предполагалось изначально… — продолжил кадет. — И план правительства стремительно рухнул в тартарары.
— В чем он состоял? — министр поднял пистолет. — Это второй вопрос, Павел Николаевич.
— Ясно, — Милюков сглотнул. — В горле пересохло. Давайте я сначала горло промочу...
Он выдохнул, поднял чашку и выпил залпом водку. Одним глотком.
Вздрогнул всем телом.
Продолжил.
— В чем он состоял, этот план, я не отвечу, пожалуй. Потому как прямых сведений на этот счёт я не имею, — сообщил Павел Николаевич и уставился на министра внутренних дел. — Стреляйте стало быть, милостивый государь. Если суждено мне помереть вот так — что же...
Просить себя дважды Протопопов не стал.
Выстрелил.
Однако и на этот раз самого выстрела не последовало — щелчок удара курка лишь нарушил повисшую тишину.
Повезло лидеру кадетов. Снова.
Было видно как Милюков, в который раз по ходу их содержательной беседы, изменился в лице. Теперь его румянец стал пятнистым, как шкура у леопарда.
— Следующий вопрос, стало быть, — заплетающимся языком сказал кадет.
— В чем состоял этот план? — повторил Протопопов, снова взводя курок револьвера.
— Так нечестно, милостивый...
Павел Николаевич недоговорил — снова послышался щелчок. И вот уже в третий раз подряд лидеру Прогрессивного блока чертовски повезло — удача в этот день осталась на его стороне. Однако в барабане осталось всего три «неосвоенные» секции. И в любой момент из дула револьвера могла вылететь пуля.
Все это Милюков понимал более, чем отчетливо и немалых трудов ему стоило держать себя в руках. Он заёрзал на стуле, схватился руками за столешницу.
– Отвечайте на вопрос, Павел Николаевич. Я могу его повторить, если вы вдруг не расслышали?
Револьвер Протопопов не опускал до сих пор.
— Ладно... — кадет помассировал виски. — Я скажу, что есть и то, что сам знаю, а устроит это вас или нет — решайте. В то время говорили, что этот так называемый план состоял в создании большинства, которое само бы выступало о превращении Думы из законодательной в законосовещательную. Вы ведь помните, Александр Дмитриевич, как тогда поднялась политическая температура на заседаниях...
Вампиры девичьих грез. Тетралогия. Город над бездной
Вампиры девичьих грез
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
Хранители миров
Фантастика:
юмористическая фантастика
рейтинг книги
