Последняя мировая. История одного снайпера
Шрифт:
Мы только молча улыбнулись, дивуясь, насколько легко мужчина средних лет влез в окно, даже не смотря на то, что оно располагалось довольно низко. Мы стали ждать, когда он откроет нам дверь, уже представляя, как посмеёмся вскоре с него.
За дверью кто-то завозился, похоже, Евгений нашёл, как открыть эту массивную дверь.
Но вдруг дверь с силой дёрнулась, словно что-то тяжёлое налегло на неё с той стороны. Послышался какой-то неопределённый крик. За дверью что-то завозилось. Там явно происходило что-то неладное.
Мы испуганно переглянулись.
Я быстро выхватил пистолет, передёрнул затвор и выставил его перед собой. Следом за мной в окно полез полковник.
В комнате, куда мы пробрались, было довольно светло. Через разбитые окна проникал ощутимый сквозняк, поднимавший вверх песчинки ещё не слежавшегося снега. Они игриво извивались в воздухе в лучах солнечного света. Здесь почти всё было занесено снегом: больше — ближе к окнам, и совсем мало — у противоположной стены.
Спешно осмотревшись, я осторожно направился вперёд, в сторону двери, ведущей к входу, откуда прозвучали выстрелы. Полковник уже влез внутрь и, также вытащив пистолет, следовал за мной. Мы не спешили: было неизвестно, что произошло впереди, и мы совершенно не представляли себе, чего следовало ожидать уже за следующим дверным проёмом. А потому исходили из худшего, что, возможно, некий неизвестный, завладев автоматом нашего товарища, пустил его в ход.
За дверью послышалось чьё-то быстрое дыхание. Там, впереди было темно и нам потребовалось некоторое время, чтобы привыкли глаза.
Я опустился на колено и быстро выглянул из-за дверного косяка с изготовленным к стрельбе пистолетом. Но то, что я увидел за дверью, повергло меня в шок.
У стенки предбанника неподвижно лежал человек в куртке и штанах камуфляжной расцветки. Под ним растекалось во все стороны тёмное пятно. А напротив, почти неподвижно, застыл с автоматом в руках выделяющийся из темноты белым маскхалатом Евгений. Он сидел на полу и, похоже, дрожал. Дуло автомата упёрлось в пол, но всё ещё было направлено в сторону того мужика.
Я застыл в нерешительности: что-то уж слишком часто в последнее время мне приходилось видеть смерть. Я окинул взглядом помещение, убедившись, что вокруг больше никого нет.
Полковник увил всё это и, опустив пистолет, начал медленно приближаться к машинисту.
— Это я, Женя, не волнуйся, — издали обратился он к нему.
Евгений как-то безразлично обернулся на голос, делая уже более размеренные вдохи и выдохи. Глаза его были налиты слезами:
— Я УБИЛ его, — тихо произнёс он, — убил…
— Значит, так должно было случиться, — мягко говорил полковник, вынимая из обмякших рук оружие. — Тебе пришлось, а если бы не ты, тогда это сделал бы он. Не бери в голову, — присел он на колени, поставив автомат
— Он набросился на меня сзади… начал душить… а потом — я отбросил его назад и выхватил автомат… — говорил машинист, потирая рукой лоб. С его глаз стекали редкие, но крупные слёзы.
— Это война, здесь всякое бывает, — успокаивал его Сбруев, медленно подбирая нужные слова. — Мало кто к этому бывает готов, потому люди и теряют рассудок. Поплачь… поплачь, это помогает. Скоро ты привыкнешь к такому.
Жестом он указал мне на входную дверь, за которой ожидали ничего не ведающие товарищи.
Я понятливо кивнул и прошёл вперёд, аккуратно переступая через мёртвое тело. Я обвёл его мимолётным взглядом: правая нога неестественно подогнута под тело, лицо застыло в ужасной гримасе, а выпученные глаза упёрлись в противоположную стену. Можно было не проверять — тот был мёртв.
Я отодвинул затвор на двери и повернул щеколду замка. Дверь распахнулась наружу, давая солнечному свету путь внутрь.
Перешагивая через труп, остававшиеся на дворе бойцы вошли и остановились, ощетинившись автоматами и быстро оценивая ситуацию. Они растерянно косили глазами на истекавшего кровью человека с несколькими пулевыми ранениями на туловище. На его тело через открытую дверь ниспадал солнечный свет, и теперь можно было чётко разглядеть дверной откос выше, по которому протянулся кровавый след с метр длиной, у вершины которого в штукатурке были отчётливо различимы четыре отверстия. Растекающаяся по полу кровь в лучах света приобрела жутковатый грязно-красный оттенок.
— Что произошло? — бегая глазами между трупом и Евгением, спросил Валера, присев возле полковника.
— На него напал какой-то свихнувшийся, похоже, местный сторож или охранник, — указывая на труп в камуфляже, сказал Олег Иванович. — Осмотрите здание, проверьте, может, он был здесь не один.
— Ясно, — кивнули бойцы, доставая более удобные в тесноте внутренних помещений пистолеты.
Разделившись на несколько направлений, они устремились вдоль этажа и вверх по лестнице. Я прикрыл дверь и присел возле трупа, стараясь не смотреть на лицо. На рукаве виднелась нашивка какого-то охранного агентства.
— Охранник, точно, — повернулся я к товарищам. — Но почему он напал?
— Наверное, после взрыва на него что-то нашло. Возможно, это бывший афганец или после Чечни. У них, в экстренных ситуациях, бывает, «клинит» что-то здесь, — указал полковник пальцем на лоб.
— Да уж, наверное, из этих — вцепился в шею так, что я едва вырвался, — закивал головой машинист.
— Ладно, что было — то было. В конце концов, что ты мог ещё сделать? Когда тебя хотят убить, тут уже некогда объяснять, что ты не враг. Тут нужно действовать. Ты сделал то, что должен был. В противном случае, он мог завладеть автоматом, а потом и перестрелять всех нас, ведь с крыльца или из окна мы были бы у него, как на ладони. Более того, мы и не ожидали бы нападения.